– Насколько идеи Вольлебена популярны у лесоводов мира?

– Книга Вольлебена написана, безусловно, не для ботаников и лесоводов, вообще не для биологов. Специалисту такое чтение неинтересно. Среди биологов существует негласный запрет на «очеловечивание» растений и объясняется он профессиональной осторожностью, боязнью ошибочных интерпретаций: не навредим ли мы деревьям, если будем приписывать им собственные представления о жизни? Поэтому говорить о популярности его идей среди специалистов я бы не стала. Однако большинство из них сходится в том, что автор сделал великое дело, заставив читать о растениях людей, очень далеких от темы. Его успех – сенсация даже для «лесолюбивой» Германии. Кроме того, уже выходят книги, критикующие и разъясняющие Вольлебена. Немцы умеют работать над ошибками, причем коллективно.

– Какие леса нашей страны можно считать естественными, и чем они отличаются от лесов Германии?

– Я не совсем поняла – вы спрашиваете про различие самих лесов, или про разницу в менталитете по отношению к лесу? Я могу сказать скорее о менталитете. Немцы сознательно относятся к лесам и вообще к ландшафту. А у нас этого осознания нет. Ученые есть, и блестящие, но наука и жизнь – это вещи сильно разные. Вот «Лосиный остров», это национальный парк, охраняемая территория, да. Однако, что же там, внутри этого статуса? Лес, предоставленный самому себе, где деревья сами по себе живут? Или парк, где деревья посажены, и где, соответственно, надо бы за ними следить, ведь эти березы уже далеко не молоды? А вы не были там после урагана летом 2016 года? Немцы бы обсуждали этот апокалипсис всем миром.

Отношение к лесу в Центральной Европе – уникальное. Об этом прекрасно пишут и Кюстер в «Истории леса», и Радкау в «Природе и власти». Здесь государство очень рано взяло лесопользование под строжайший контроль, каждое действие с невероятной дотошностью документировалось. Леса Германии очень ухожены, за здоровьем каждого дерева следит целая служба специалистов, все они имеют хозяев – в лице или государства, или частных лиц. Все изучено, подсчитано и сохраняется как зеница ока. Возможно, именно поэтому многие наши соотечественники вообще не считают немецкие леса лесами – скорее парками, этакий Саша Черный: «улитки гуляют с улитками по прилизанным ровным дорожкам». Я бы сказала, что это не совсем так, немцы в последние десятилетия очень много трудятся над тем, чтобы вернуться к более естественному облику леса. И это получается, природа вообще очень благодарно отвечает на труд и уважение.

Наши же леса заброшены, больны, и мы очень мало знаем, что с ними творится. Этакая terra incognita. С другой стороны, за счет гигантских площадей и (все-таки!) охраняемых природных территорий еще есть отдельные кусочки чего-то «настоящего», в смысле способного существовать и без ухода и слежения за здоровьем. Надолго ли хватит их сил?

– Многие горожане, даже регулярно выезжающие за город, воспринимают лес как нечто чуждое и опасное.

– Это, отчасти, связано с ответом на предыдущий вопрос, леса заброшены и не изучены, terra incognita – это, конечно, опасно. Потом просто стандартные вещи – в лесу ничего не видно, там дикие звери и разбойники, там могут быть бродяги и уголовники, там трупы прячут, там живут клещи и растут ядовитые растения, там можно заблудиться и не выйти. Мало ли… И я не уверена, что это можно менять, и даже не уверена, что это нужно менять. Если менять, то надо превращать лес в парк с просеками, указателями, фонарями, асфальтом…

– Что, по Вашему мнению, нужно сделать, чтобы сохранить наши леса, особенно в густонаселенных местностях и близ крупных городов?

– Мой ответ здесь банален до оскомины. Думаю, нужно пересмотреть приоритеты и поставить на первое место патриотизм в понимании Маленького принца, героя Антуана де Сент-Экзюпери: мы отвечаем перед человечеством за нашу часть планеты. Тем более что она очень немаленькая. Применительно к лесам – мы должны их в первую очередь знать, должны иметь огромную разветвленную лесную службу, целую армию ботаников, почвоведов и пр. А когда и где вы в последний раз в нашей стране встречали лесника? Думаю, ответ у всех будет одинаковым.

– А что Вы скажете про книгу Вольлебена как читатель?

– Вы знаете, я его читала с некоторым предубеждением – как биолог я понимаю настороженное отношение к антропоморфизму. Наличие осязания, слуха и прочих чувств, а также намерений и пожеланий я не хотела бы комментировать, на мой взгляд, это просто художественный прием. А вот рассказ про городские деревья мне кажется просто замечательным. И, пожалуй, самое главное – это то, как автор говорит о времени. О том, что ключ к пониманию природы дерева кроется в другом восприятии времени. В нашей вечной спешке, да и в наших лучших гуманистических побуждениях мы рискуем вовсе забыть о том, что человеческая жизнь – это не единственное мерило, что благополучие и нас, и планеты в сильной степени зависит от тех, кто живет по иным законам и в ином темпе. И что скорость – это далеко не всегда хорошо.

 

Редакция выражает благодарность Центру немецкой книги в Москве за помощь в подготовке материала