Среди тех, кто приехал в Москву, были профессор и писатель Михайло Пантич, книгу рассказов которого «Если это любовь» недавно перевели на русский язык. Он же выступил и переводчиком антологии сербского рассказа «Поймай падающую звезду», которую подготовил к печати московский Центр книги Рудомино. В этой антологии можно прочитать и рассказ еще одной гостьи, популярной сербской писательницы Любицы Арсич. Он называется «Тигристее тигра». Кроме того, Любица известна и как составитель антологий сербских и иностранных писателей, среди которых много русских, а также автор нескольких романов. Еще один почетный гость ярмарки – историк и писатель, преломляющий нашу недавнюю историю в популярную форму, которая, впрочем, не меняется от этого в угоду политической конъюнктуре, – Вуле Журич. Он привез в Москву тематические антологии о войне в Косово и о Первой мировой войне. Обе эти темы очень болезненны для сербского общества, а потому книги Вулича вызвали неоднозначную реакцию. Сейчас он готовит новую антологию об Октябрьской революции, которая, как уже сейчас понятно, также вызовет дискуссии и комментарии. Посетил Москву и живой классик сербской поэзии, выступавший на одной сцене с Иосифом Бродским, – Слободан Зубанович. В разговоре с сербскими гостями нам помогала журналистка радио «Белград» и модератор всех встреч на стенде Сербии Саня Милич.

Первой на вопросы «ЧВ» ответила Любица Арсич.

– Сколько всего книг у Вас вышло?

– Тринадцать. Большинство – рассказы, за которые я даже получила в 2005 году одну из главных наших литературных наград – премию Иво Андрича. Книга называлась «Мацо, если ты любишь меня» (Мацо – по-сербски – маленькая женщина, котенок). Были и другие престижные награды.

– О чем Ваши книги?

– Меня в первую очередь интересуют отношения мужчины и женщины. Я хочу показать женскую сущность, женское ощущение мира и ее будущее в этом мире.

– А кого из современных российских писателей Вы бы выделили? Кого сегодня знают и читают в Сербии, кроме русских классиков.

– Юрия Буйду, Владимира Сорокина, Виктора Пелевина, Людмилу Улицкую и Людмилу Петрушевскую, Захара Прилепина, Татьяну Толстую, Викторию Токареву. Их рассказы вошли в антологию на сербском языке, которую я готовила.

– Насколько они популярны? Или это все-таки чтение для элиты, для узкого круга?

– Многие и известны, и популярны. Из 15 романов Пелевина переведено 12, три романа Водолазкина, очень многое из написанного Улицкой. В ближайшее время я планирую перевести еще одну книгу Виктории Токаревой.

***

Следующим собеседником стал Вуле Журич, который буквально за несколько дней до приезда в Россию стал лауреатом премии Андрича за роман о Второй мировой войне, где комбинирует исторические факты и придуманные истории, выискивая в них смешные стороны, наряду со страшными и героическими.

– За последнее время очень многое перевернулось в европейском понимании той эпохи, появились новые альтернативные версии, только удаляющие нас от правды и принижающие участие советских солдат в освобождении мира от фашизма. Как у вас это воспринимается, и насколько болезненно?

– Именно в этом расколе общества и есть причина написания моих рассказов и романов. Когда Югославия распалась, пропала и наша общая память о победе. Установилась тишина. Нам стало стыдно, что мы забыли о роли Красной армии в нашем освобождении. Во времена Иосипа Броз Тито было много пропаганды, но мы знали о той войне и цене победы. А во время нашей гражданской войны в 90-е годы ХХ века о Второй мировой перестали говорить. Потому что та победа была общей для всех, а после раскола многие провели дистанцию между прошлым и настоящим и стали говорить, что это не их история.

Я же стараюсь вернуться к этой теме, потому что считаю: мы не можем жить в будущем, не помня свое прошлое. Тем более что в прошлом уже все было, не надо придумывать новое. Нужно просто помнить и знать, чтобы избежать ошибки. Но я пишу так, как вижу, хотя и вывожу в своих книгах известных персонажей. Как правило, используя гротеск. Это не небожители, а живые люди, которые едят, спят, разговаривают.

***

А завершили мы короткое знакомство с сербскими гостями разговором с поэтом Слободаном Зубановичем. Саня Милич попросила его рассказать, как он познакомился с Виктором Шкловским – советским писателем, литературоведом, критиком, киносценаристом, другом Владимира Маяковского.

– Я был еще почти мальчишкой, малоизвестным молодым поэтом. А моему отцу был всего год, когда у Шкловского вышла первая книга стихотворений. И когда Шкловский был в 1972 году в Белграде, я набрался наглости, чтобы подойти и поговорить, а также взять автограф. Это была лекция о формализме в Доме молодежи. Слушали его в тот день очень внимательно. А потом я подошел к нему в уличном ресторане и попросил автограф. Он согласился и подписал: «Другу с улицы». Я потом даже об этом написал стихи. У нас его книгу перевели под названием «Фабрика жизни», а мое стихотворение называлось «Улица – фабрика жизни».

– Что сейчас происходит с поэзией, на Ваш взгляд?

– Поэзия сейчас везде и нигде. Главное помнить, что поэзия – творчество чистых рук. Я привык, прежде чем садиться что-то писать, мыть руки. Я думал, что так делаю только я, но потом узнал, что наш известный актер Люба Тадич перед выходом на сцену тоже обязательно мыл руки. Во многом поэзия – это молодость и максимализм. И в Сербии, и в России. Жаль только, что современных российских поэтов у нас практически не знают, и нам еще предстоит открыть друг другу этот мир.