– Вы привезли в Москву свой новый роман «Леопард». Он, как и все предыдущие Ваши книги, очень динамичен и насыщен событиями. Но в этот раз в нем гораздо больше психологических переживаний главного героя. Он предстает совершенно с новой стороны, которую раньше скрывал. С чем это связано?

– Самое новое, что есть в романе, – это взаимоотношения главного героя с отцом, который находится на смертном одре. Фактически Харри должен занять его место в жизни, но он не представляет себе, каково это, поскольку они никогда не были близки. Эта же тема взаимоотношений отца и сына присутствует и в рассказе о главном злодее романа. Но если Харри Холе и его отец в итоге становятся близкими друзьями и понимают друг друга, то отношения отрицательного героя с отцом развиваются прямо противоположно и приводят к полному разрыву.

Тема «отец–сын» важна для каждого мужчины. Ведь каждый отец надеется увидеть ребенка образованным и живущим в достатке. Так и отец Харри сделал все, чтобы он стал бизнес-администратором. Но Харри решил по-своему. Судя по тому, что его отец был ученым, профессором, можно предположить, что он придерживался левых убеждений, а сын поступил в полицейскую академию назло ему, устроив классический юношеский бунт. Но отец понял и простил. Именно это понимание отца и взросление сына стали для меня главными в романе.

– Недавно у Вас вышел детектив «Охотники за головами», в котором нет постоянного героя Ваших книг – сыщика Харри Холе. Значит ли это, что перерыв в серии о Холе был не случаен? Вы все-таки решили от него избавиться, или есть какие-то другие причины?

– Книги из серии о Харри Холе я выпускаю в среднем раз в два года. В перерывах пишу и издаю детские книги. И именно на них отдыхаю. Ведь вселенная Харри очень темная и тяжелая, в ней сложно находиться долго, и после обязательно нужно приходить в себя.

Что же касается детектива «Охотники за головами», то это совсем другая ситуация. Есть книги, которые пишутся, как песни. Они берутся как будто из воздуха и приходят в голову неожиданно. Так получилось с этой книгой. Я ее придумал и написал буквально за 3–4 месяца. Такое тоже бывает. Но расставаться с Харри Холе я не собираюсь.

– В последнее время практически все известные авторы детективов так или иначе вводят в роман события, которые происходят в Китае (в Вашем случае в Гонконге) и в Африке. Это дань сегодняшней моде на эти страны или авторское ощущение, что там можно спрятать концы в воду?

– Я не знаю, почему так все делают. Для меня все это связано с миром Харри. Долгое время он ограничивался одним Осло. Герой существовал как бы в компьютерной игре, в которой есть город, а за его пределами больше ничего. Я понял, что для Харри Холе, пытающегося разобраться в себе, должно быть четкое противопоставление маленькому миру Осло. Китай и Африку я выбрал из-за их максимальной удаленности от столицы Норвегии. Это разделение на «Осло» и «не Осло».

– Вы описываете преступников самых разных стран, но ни разу не писали о российских. У нас слишком мелкий калибр бандитов для Вашего творчества?

– Конечно, нет. Уже сейчас могу по секрету сказать, что в моем следующем романе будет действовать много русских преступников из Сибири. И эта тема не высосана из пальца, ведь в Норвегии существует целая сеть русских наркоторговцев. Больше пока сказать не могу.

– Не так давно и в России, и в Европе все газеты и телевидение рассказывали о сбежавшем в Норвегию русском «правом» националисте Дацике, пока его не экстрагировали обратно в Россию. Но ведь он попал в Норвегию не случайно, его приютили местные «правые». Насколько они сейчас сильны в Норвегии?

– Я не думаю, что «правые» в моей стране действительно сильны. Их нельзя рассматривать даже как политический фактор. На последних выборах не было ни одного «правого» политика, как нет у них более-менее нормальной политической программы и собственного мнения. Другое дело, что есть некий «правый» экстремизм. Это касается, в первую очередь, некоторых «металлических» рок-групп. Они и убивают друг друга, жгут храмы…

В Норвегии есть «наивный» расизм и национализм, неприятие эмигрантов из стран Азии и Африки. Но никаких серьезных групп у нас нет. Может быть, поэтому и ваш Дацик вызвал такой шум, как экзотика.

– Главные герои Ваших книг, как правило, люди глубоко несчастные и одинокие, с целым букетом внутренних переживаний и проблем. Почему это происходит?

– В основе всех историй, которые рассказываю я или другие писатели, лежит конфликт. Но конфликт бывает внешний – то есть само преступление, и внутренний – сомнения и переживания главного героя. И мои читатели знают, что Харри такой же человек, как они. Он не рыцарь без страха и упрека. Он постоянно сомневается и поддается соблазнам. Отсюда неуравновешенность и склонность к алкоголю. И читателям интересно узнать, как он в итоге поступит: совершит ошибку или сделает правильный выбор. Это и нравится читателям.

– Ваши дети читают Ваши книги? Популярный французский писатель – автор триллеров Кристоф Гранже долгое время не давал собственным детям написанные им триллеры и детективы, считая, что это вредное чтение, противопоказанное детям.

– Моей дочке пока 12 лет, и книги о Харри Холе она пока не читала, но мои детские истории читает с удовольствием. И, конечно, я не запрещаю ей этого делать. Но недавно я познакомился с родителями одиннадцатилетней девочки, которая прочитала «Снеговика» (предпоследний триллер писателя о комиссаре Холе и жестоком маньяке, изобилующий депрессивными психологическими пассажами и кровавыми сценами. – О.Ф.). И это меня шокировало. Нельзя детям в таком возрасте давать читать взрослые триллеры. Это плохо действует на их неокрепшую психику. Жаль, что не все родители это понимают.

– А российских авторов, пишущих в жанре детектива, Вы знаете?

– Да, знаю и читаю. Борис Акунин и, конечно, главный «детективщик» Достоевский, ведь в основе его сюжета тоже лежит преступление. Без него вообще трудно представить и русскую, и мировую литературу.

– Ваши впечатления от визита в Россию? Чем запомнились Вам российские читатели?

– Я был в России 35 лет назад – в 1976 году. Тогда это был подавленный город с грустными людьми. У меня создалось впечатление, что люди вообще не улыбаются, как будто это запрещено законом. После этой поездки я больше не верю ни в какие стереотипы о России и Москве. Это живой, быстрый, динамичный город. И этим он очень похож на все остальные крупные города Европы и Америки. Он буквально бурлит. Он фантастически изменился в лучшую сторону. Я спросил здесь у одного своего читателя, стало ли лучше жить в Москве в последние годы или это только внешние перемены? Он ответил, что действительно стало лучше. И это меня очень радует.