Марина Брусникина: «Меня интересует всё, что происходит сегодня в литературе»

Интервью: Маргарита Кобеляцкая, «Читаем вместе», апрель 2022

 

Марина Брусникина – режиссер, художественный руководитель Московского театра «Практика», помощник художественного руководителя МХТ им. Чехова, заслуженная артистка РФ, лауреат Государственной премии РФ, актриса, педагог. Марина Станиславовна рассказала «Читаем вместе» об актуальной литературе, которая вдохновляет ее на постановки спектаклей.

 

Новая драма

Марина Станиславовна, вы поставили много спектаклей как по классике, так и по произведениям современных писателей – Дмитрия Данилова, Ярославы Пулинович, Евгении Некрасовой, Григория Служителя. Чем вас привлекли эти авторы?

— Это моя абсолютно осознанная позиция – интересоваться всем, что происходит сегодня в литературе. Она у меня уже очень давно, даже когда я еще не была режиссером, а только преподавала. Глубочайшее моё убеждение, что сейчас очень много талантливых авторов, про которых даже мало кто знает.

Приходится рыться, искать, узнавать и открывать. И вот это моё желание открывать у меня стоит впереди всего остального. Открывать новых авторов и пытаться делать им имя, чтобы они прозвучали и чтобы люди узнавали о них и о том, что происходит вокруг нас. Это моя осознанная позиция – фокусировать взгляд на том, что пишется сегодня. Мой мастер Олег Николаевич Ефремов всегда говорил, что театр без современной драматургии существовать не может.

— Вас интересуют пьесы как принципиальное высказывание или вы их отбираете по каким-то другим критериям?

— Конечно, чтобы стать спектаклем, это должно быть высказывание. Тема, которой касается автор, должна быть прежде всего интересна для меня, отзываться во мне. Это может быть абсолютно неожиданная вещь для меня самой. Я что-то читаю, вдруг – щелк! — и мне кажется важным на эту тему поговорить со зрителями, интерпретировать литературное произведение для театра. Это в основе всего.

— Недавно вы поставили в театре «Практика» спектакль «В кольцах» по повести Евгении Некрасовой «Несчастливая Москва». На сайте театра говорится, что это «совместная работа «Практики» и Мастерской Дмитрия Брусникина по тексту одного из лидеров современного литературного процесса Евгении Некрасовой».

— Я внимательно слежу за новинками и к тому же окружена командой молодых людей, к которым всегда могу обратиться за советом. Когда я решила ставить Евгению Некрасову, то попросила помочь мне художника Юрия Квятковского. По его рекомендации в команде театра появилась Полина Бахтина (по основной специальности кстати графический дизайнер). Савву Савельева мне наши ученики посоветовали. И так постоянно происходит. Я понимаю и принимаю, что будущее за молодежью. После «Колец» я уже правда поставила еще три спектакля.

— У вас выходит очень много спектаклей, даже трудно все отследить.

— Да, такой сезон продуктивный получился.

 

Педагогика и режиссура

— Вам самой больше нравится работать с камерной аудиторией, с небольшим залом или вам все равно?

— Мне абсолютно всё равно. Но так уж исторически складывается, что театру комфортнее использовать этот жанр в камерном пространстве. Для меня всё равно, большой зал или маленький. Единственное, почему я чувствую себя свободнее в небольшом пространстве, так это такой момент: если ты ставишь для огромного зала, то тебя как режиссера должно волновать, как это будет продаваться. Чтобы спектакль был успешным, ты должен думать, чтобы собрать, например, звездный состав. А когда работаешь с малым пространством, то у тебя больше свободы выбора.

— Вы работаете как со звездами, так и со студентами?

— В театре со студентами я не работаю, это всегда актеры.

— Вы предпочитаете работать со своими учениками или это не принципиально?

— Да нет, мне абсолютно всё равно, в РАМТе или в Театре Моссовета вообще нет моих учеников. В других городах, где я ставила спектакли, тоже их не было. Конечно, я беспокоюсь, чтобы у моих выпускников была работа, и использую возможность занять их в своих спектаклях.

— А вообще педагогика и режиссура похожие сферы деятельности?

— Для меня наверное да, похожие. Но существуют разные типы режиссуры. Но это всё равно разборы роли, попытка выстроить каким-то образом этот разговор по тем законам, которые для меня важны. В режиссуре это может быть лишь одна из граней этой профессии, режиссеру неплохо быть еще и педагогом. Но совершенно не обязательно. Это только меня касается, и я это использую.

 

Работа на доверии

— Вопрос про вашу совместную работу в Театре Наций с Авангардом Леонтьевым в спектакле «Ваш А.Солженицын» вместе с выпускниками Школы-студии МХАТ. Вам как двум педагогам было трудно работать вместе?

— Что вы, конечно, нет! Мы с Авангардом Николаевичем очень давно знаем друг друга. Он меня позвал в свое время с ним вместе преподавать, когда руководил курсом в Школе-студии МХАТ. Это был очень интересный период совместной работы. Мы работаем вместе во МХАТе, когда я делаю проекты, связанные с литературой – и «Ночи поэзии», и «Круг чтения». Идея заняться внутри театра современной литературой давно меня привлекала. Вот так и появился проект «Круг чтения», где мы по выходным устраивали чтения современных поэтов и прозаиков. Билеты раскупались мгновенно. Оказалось, что людям это нужно. Я всегда приглашаю принять участие в этих проектах Авангарда Николаевича, потому что он человек, который очень любит слово, разбирается в литературе. Я совсем не лезу в его кухню. Со старшими товарищами я стараюсь быть деликатной, могу только посоветовать, что будет лучше или выгоднее, на мой взгляд. Но он и сам очень хорошо понимает и себя, и то, что он делает.

Мы работаем на доверии. Когда мне кажется что-то важным, я ему говорю, пытаюсь помогать ему. Он всегда слушается, у нас не бывает споров и разногласий в работе. Он не мешает, не вмешивается совсем. Занимает очень интеллигентную позицию: «Это твоя зона, давай, делай и выстраивай. Чем могу помогу». Если я пытаюсь чего-то добиться от ребят, то я вижу, что он тоже что-то говорит им от себя, подсказывает ребятам. Очень деликатная работа.

— А выбор отрывков, в частности отрывка из «Ракового корпуса» — был ваш или Авангарда Николаевича?

— Это был его выбор. Я предложила рассказ «Захар-Калита», впечатления о посещении Солженицыным Куликова поля. А Авангарду Николаевичу больше нравится отрывок из «Ракового корпуса». Он сказал: «Давайте я вам почитаю и вы решите, оставить или убрать». Он читает очень пронзительно. Я боялась, что, может быть, этот кусок не очень впишется в спектакль, но Авангард Николаевич так это делает, что всё к месту. В итоге остался этот текст.

— Музыку Чайковского и Бетховена кто отбирал?

— Там в тексте про это есть: Чайковский и Бетховен – любимые композиторы Солженицына. Я предложила «Осеннюю песню» Чайковского, а Авангард Николаевич захотел еще, чтобы был Бетховен.

 

Театр должен быть разным

— Может ли театр существовать отдельно от государства?

— Нет, не может. Это вопрос, конечно, очень сложный, большой, но, на мой взгляд, конечно, нет.

— А частные антрепризы – как правило, это более легкий жанр? Здесь не может быть серьезных спектаклей, на них зритель не пойдет?

— Театр должен быть абсолютно разный. Это опять же урок моего педагога Олега Николаевича Ефремова. Когда он смотрел отрывки, нами подготовленные, а это было такое количество чумы! Он смотрел, смотрел и говорил: «Ну и такой театр может быть». С его неповторимой интонацией – эту его реплику я запомнила на всю жизнь. Настолько разные потребности у людей, театр должен быть разным. Каждый должен иметь возможность найти там то, что ему кажется нужным и важным в данную минуту.

— Сценическая речь – серьезная проблема. У ваших учеников с этим все прекрасно. Но молодые актеры сегодня не очень, скажем так, усидчивы, в овладении этой дисциплиной.

— Нет, мне так не кажется. Хотя критерии, конечно, падают. В современном театре не так востребована хорошая речь, потому что тенденции совершенно другие: быть ближе к природе, к себе, к своей индивидуальности. Мы используем микрофоны, нет уже такой большой потребности, чтобы тебя было хорошо слышно в последнем ряду. Но это не значит, что отменяется культура речи и работа с собственной личностью. Для меня речь как хорошая одежда определенной марки. И это, конечно, работа с твоей личностью. А дальше – что там требуется в театре или не требуется — уже второй вопрос. Я считаю, что нужно уметь красиво, чисто, понятно, разборчиво говорить и обладать достаточным голосом для того, чтобы мочь выразить то, что ты хочешь. А уж нужно это или не нужно – это другой вопрос.

 

Поэзия – езда в незнаемое

— Недавно вы поставили в Театре Наций пьесу, точнее сценарий Геннадия Шпаликова «Прыг-скок, обвалился потолок». Почему вы обратились к его творчеству сегодня, любите ли вы его поэзию?

— Поэзию его очень люблю, вообще его люблю, не разделяю его как поэта и сценариста. Для меня это одна поэтическая личность, равно как и в прозаических текстах. Он поэт по своему отношению к миру, по тому, как он формулирует мир. Его удивительная тонкость, простота, парадоксальность и юмор, прозрачность во всем, что он делает — редкие качества. Его индивидуальность так обаятельна! Я во время постановки спектакля так долго прожила со Шпаликовым и вдруг недавно включаю телевизор — а там идет «Я шагаю по Москве». В фильме от каждой фразы, от каждого диалога ты начинаешь сходить с ума. Как это чудесно, смешно и трогательно! Он так умел слышать людей, эту живую речь. Столько в нем этого уникального парадоксального глаза. Поэтому, конечно, очень его люблю и рада, что смогла поставить спектакль по его сценарию, который никогда никто не снимал и не ставил. А что касается того, нужен ли он сегодня или нет – конечно, нужен. Мы же существуем в этом хоре голосов. Не важно, 10 лет назад, или 50, или 100 лет назад это было сказано. Есть такие личности, которые говорят с нами, несмотря на время, об очень важных общечеловеческих вещах.

— Поэзия сегодня интересует молодых людей?

— Нельзя сказать, что этот интерес был постоянно. Такого нет, что все самостийно куда-то идут слушать стихи. Но когда ты начинаешь обращать их в эту веру, то интерес у молодежи колоссальный, огромный. Просто всегда немножко меняются зоны интереса. Сейчас, конечно, кумиры молодых – это рэперы. Это то, что они отлично знают. Это их мир, зона откровенного разговора с этим поколением. Так же, как когда-то был рок, а до этого — барды. Происходит смена стиля, направления. Трудно сказать, какая поэзия их больше интересует. Они очень хорошо ориентируются и разбираются во многих вещах. Что касается рэпа, то они супер-специалисты. Но если уж начинают заниматься современной поэзией, то они и этим очень увлекаются и сразу же погружаются с головой.

— А вы как мастер литературного театра готовы включать в свои постановки вещи рэперов?

— Я никогда не смешиваю разные стили. Я делаю очень много поэтических вечеров, где мы много занимаемся в том числе и рэпом. Я это тоже люблю и пытаюсь быть в курсе того, что происходит. Но это поэтические вечера. Но специально вставлять это в спектакль не буду – все должно быть оправдано.

— Какой книги или спектакля вы сегодня ждете, что сейчас нужно людям?

— Так все меняется: несколько дней назад я, может быть, дала бы другой ответ. А сейчас мне кажется, что театр может быть тем местом, куда зритель мог бы прийти и, с одной стороны, отключиться от реальности. А с другой стороны, постоянно возникают в спектаклях, которые сейчас идут, темы и пересечения с сегодняшней реальностью. Ты даже предположить не мог, что так все иначе начинает звучать. И люди реагируют. Надеюсь, что то, чем мы занимаемся, не бессмысленно, что это может давать силы людям.

 

Фото: Марина Брусникина и ее коллеги по Театру Наций, фото Ира Полярная/Пресс-служба Театра Наций