– Над книгой я начал работать в 2000 году, и то, что у меня получилось – на 90 процентов историческое исследование и лишь немножко – мемуары. В ходе работы я понял, что мы ничего толком не знаем о том, что происходило в тот период. А сейчас знаем еще меньше, потому что живем стереотипами, утверждающими, что период Хрущева – период метаний, неудач… Оказалось, что это не так.

Именно в ту эпоху в нашей стране были заложены все современные технологии, и в этом – несомненная заслуга отца. Разговоры о том, что он был безграмотным человеком – полная ерунда. Да, он писал с ошибками – но с ошибками пишут и многие академики. Вот академик Гельфанд вообще в школе не учился, а маршал Рокоссовский окончил только курсы младшего комсостава в царской армии.

Двигается вперед тот, кто умеет предвидеть, а у отца было чутье на все новое, на творцов будущего. В середине 1950-х весь генералитет был против ракет. Говорили, что это оружие развертывается долго, оно ненадежно… В 1960-м, когда испытывали ракеты С-75, на развертывание комплекса уходило пять часов, но Хрущев решил ставить их на позиции, понимая, что завтра комплекс смогут развернуть за четыре часа, потом быстрее…

Это внимание к новшествам – ключевая черта внутренней политики Хрущева, причем часто эти нововведения были продолжением старых идей – например, освоение целины. Идея ведь пришла от Столыпина, еще в XIX веке предлагавшего крестьянам ехать в Сибирь, отмечая, что земли там на всех хватит. Хрущевым была заложена и современная индустрия удобрений. Тогда же началась разведка сибирской нефти…

Трудно сказать, как бы все сложилось, если бы его реформы получили продолжение. В годы Хрущева речь шла не только о технических новациях, но и о самой структуре государства, о структуре общества. Он пришел к выводу, что вертикаль власти не работает. Потому что вертикаль – это мобилизационная структура, она хороша во время войны. И Хрущев придумал совнархозы. Оказалось – лучше, но не хорошо. Идея была неплоха, но психологию он не учел: внутри созданных организаций вновь выстраивалась та же вертикаль. Да и с соседями делиться никто не хотел.

И вы наверняка не поверите – и я тоже не поверил вначале – Хрущев предлагал ограничить власть партии. Он понимал политические последствия такой политики. Кое-что было записано в проекте новой Конституции, который он должен был представлять на пленуме в ноябре 1964 года. Прежде всего, это ограничение срока пребывания у власти – два раза по пять лет. Далее – ограничение прав партийной власти требовало альтернативных выборов. И Хрущев фактически предложил создать Крестьянскую партию. Разделение обкомов на промышленные и сельскохозяйственные и было предвестником двухпартийной системы. Пресловутая шестая статья брежневской Конституции, закреплявшая власть партии, стала реакцией именно на эти предложения.

– Сергей Никитич, можно Вас прервать и задать, возможно, неожиданный вопрос… У Вас наверняка есть сведения из первых рук, скажите, высаживались все-таки американцы на Луну?

– Да. Летали. Гагарин – первый космонавт, Сталина никто не отравил, американцы высаживались на Луну.

– Как Вы относитесь к книге Таубмана о Хрущеве?

– Таубман – мой приятель. Он писал эту книгу 18 лет. Я считаю, что это лучшая книга о Хрущеве, написанная в США с позиций американской государственной идеологии. Мы с ним обсуждали рукопись, я исправлял явные ляпы… Но о внутренней политике Хрущева у него почти ничего нет. Отчасти это меня и подтолкнуло к работе.

– А как Хрущев относился к Сталину?

– По-разному. В 1929 он поддерживал Сталина, считая, что тот наиболее прагматичен. Потому что другие были еще хуже. Но роль Сталина в репрессиях была ключевой, без его санкции никакие перегибы не были бы возможны. Думаю, отец разочаровался в Сталине в первые годы войны. К середине 1950-х отец был уже сложившимся антисталинистом.

– А что Вы думаете о Горбачеве?

– Горбачев – хороший человек, но для руководителя этого недостаточно. Он – жертва самого себя. В нашей истории были такие – прекрасные люди с добрыми намерениями: Керенский, Маленков и Горбачев.

– Почему Хрущев продолжал поддерживать академика Лысенко?

– Мы с сестрой Радой Никитичной пытались объяснить отцу все про генетику… Но он в это не верил. Хрущев по природе был человек любопытный, поддерживал многих изобретателей с необычными идеями. Лысенко был для него таким изобретателем – его идеи отцу были понятны. К тому же Лысенко искренне верил в свою правоту, в то, что Земля живая, что ядерными взрывами «вы Землю обидите, она родить перестанет», в то, что кукушка может превратиться в пеночку… Беда отца в том, что и он в это поверил, вложил средства… Но это беда любой централизованной экономики.