– Какие истории вошли в третье издание Вашей книги?

– В двухтомнике 400 новых историй. Многие старые байки отредактированы, а некоторые исключены. В частности, я убрал историю, которую мне рассказывал Михаил Веллер.

– А почему убрали?

– Вовсе не потому, что она неинтересна, а потому, что сам автор байки начал настаивать на том, что он ее выдумал. Я же считаю, что не так важно, происходили ли описываемые события на самом деле. Это не суть жанра. Важно то, как эту историю рассказывают, передают из уст в уста. В том, как ее рассказывают, и есть сама историческая правда. Ведь и у Пушкина есть сборник дневниковых анекдотов. Я считаю, что по отдельности все его анекдоты – вранье, а все вместе – правда, потому что в них есть дух эпохи, характеры, нравы.

– Что это за жанр такой – анекдот?

– Это известный жанр. Несмотря на то, что само слово «анекдот» означает «неизданное», они всегда издавались. Мы должны радоваться, что существуют люди, которые фиксируют время, его героев и антигероев в таких небольших рассказиках, коими являются анекдоты. Моим учителем в этом жанре был классик русского фельетона Леонид Лиходеев (я был у него в обучении один день, но этого мне хватило). Именно он в конце 1950-х годов после тридцатилетнего перерыва вернул в русскую литературу жанр фельетона. В 1988 году на совещании молодых писателей он выдал замечательную формулу, которой я до сих пор проверяю написанное не только собой, но и другими: «Смешно то, что правда». И это действительно так!

– Как рождаются шутки?

– Есть такое понятие – «лестничное остроумие». Это те слова, которые приходят в голову после того, как разговор уже закончен. Выходишь на лестницу минут через десять после беседы (а может быть, и через десять лет) и вдруг соображаешь, как надо было ответить, чтобы твои слова прозвучали блестяще, а чего, наоборот, ты ни в коем случае не должен был говорить. Этот термин придумали французы. Редко встречаются люди (я к ним, кстати, не отношусь, мне, чтобы сказать что-нибудь умное, нужно сначала хорошо подумать), которые выдают блестящие фразы мгновенно. К этим людям, безусловно, относится мой друг актер, сценарист и поэт Вадим Жук. Одна из его баек такая. Мы были в Риге на вечере памяти Аркадия Райкина. Сидим в клубе, нас угощают. На стене висит картинка, ничего собой не представляющая, какая-то мазня. Вадим с видом заправского экскурсовода начинает рассказывать нам об этом якобы произведении искусства. Лекция длится полчаса. Надо иметь в виду, что живопись Вадим знает блестяще, терминологией владеет превосходно, поэтому его искусствоведческий анализ картинки звучит профессионально. Закончив повествование, экскурсовод говорит: «А теперь перейдем к следующей картине», и делает жест рукой себе за спину. Когда же он поворачивается вместе со слушателями, то оказывается, что сзади него картин нет, там висят часы. Через секунду Вадим говорит: «Эта картина называется “Латышские стрелки”».

Приход в голову шутки – это чудо и тайна. Вот одна замечательная история, которая произошла с Александром Ширвиндтом. 1970-е годы, гастроли Театра Сатиры в городе Барнаул, где еда к тому времени уже закончилась (в Москве это произошло чуть позже, в 1990-е годы). В гостинице, где разместилась труппа, у стойки администратора появилось объявление, адресованное артистам: «Члены КПСС могут обедать в обкоме». Вечером рядом с этим объявлением появилось другое, написанное молодым артистом Ширвиндтом: «До конца гастролей прошу считать меня коммунистом».

– С каких слов чаще всего начинаются смешные истории?

– По-разному. Вот, например, история, которая начинается словами: «Однажды арестовали мою дочь». Задержали юную активистку в 2007 году, запихнули на ночь в обезьянник Краснопресненского отделения милиции. Спасая ситуацию, я позвонил своему другу Николаю Павловичу Сванидзе. Приехал он мгновенно, и приезд члена Общественной палаты при Президенте РФ полностью парализовал работу отделения милиции, сотрудники которого попытались вести себя так, как с их точки зрения им и подобало себя вести. В итоге в начале третьего ночи один из милиционеров спросил меня: «Что привело вас сюда в столь поздний час»?

– А как родилась идея создания этой книги?

– Когда я начал собирать книжку мемуарных историй, я подумал о том, что мы – читатели – больше всего не любим в мемуарах? Не любим мы, когда автор начинает грузить нас тестом – рассказывать про свою любимую тетушку, про первую учительницу, про то, как он жил когда-то. Все это чрезвычайно важно для этого человека и его родных, но абсолютно неинтересно посторонним людям. Мы все знаем, как это мучительно, когда тебя заставляют смотреть видеозаписи или фотографии про чужое путешествие. Интересны сюжеты, байки, случаи, характеры, анекдоты. Поэтому я изначально решил, что не буду никому рассказывать историю своей жизни, а составлю свои мемуары из баек, в разное время рассказанных мне разными людьми. Так и получился тот самый «Изюм из булки», именем которого и названа книга.