– Какая самая первая мелодия, которую Вы услышали в своей жизни?

– Когда я был совсем маленьким, мне бабушка пела белорусскую песню «Чаму ж мне ня петь, чаму ж не гудеть».

– Можете вспомнить какое-то мгновение, которое кардинально изменило Вашу жизнь?

– Наверное, такое мгновение было, но найти его непросто. В детстве у меня не было желания стать композитором. Меня учили музыке в музыкальной школе, как и многих других. Но я сначала интересовался химией, хотел заниматься ей и в дальнейшем. Потом переключился на радиотехнику, паял радиоприемники. Я жил в Новосибирске и поступил там в институт на военного инженера транспорта. Тогда же играл в джазовом оркестре. Был у меня приятель, тоже обучавшийся в музыкальной школе. Мы с ним сочиняли кое-что в четыре руки, но и тогда я не собирался серьезно заниматься музыкой. А вот математику совсем забросил, меня из института выгнали, и в начале 1945 года я пошел в армию, в Омскую полковую школу. Друзья посадили меня на поезд. Ехали мы на крышах, было холодно, потом мой друг Борис кое-как затолкал меня в окно, и где-то внутри я нашел себе местечко. Приехал в Омск, там уже готовили на фронт, потом меня отправили офицером в Тюмень, где командиром взвода был артист Евгений Матвеев. В отряде существовала самодеятельность, и это повлияло на меня очень сильно.

Когда война кончилась, я вернулся в Новосибирск, купил аккордеон и занимался на нем по четыре часа. Также по четыре часа играл на кларнете, чтобы мне не остаться на всю жизнь офицером, а пойти либо в музвзвод, либо в клуб. В итоге меня перевели в клуб, сделали киномехаником. И вот тут я уже задумался о музыке. Потом меня приняли в ансамбль песни и пляски, где был джазовый оркестр, но его вскоре по указу разогнали и мне предложили на выбор: либо служить еще два года солдатом, либо играть на балалайке. Я выбрал второе. Руки от струн сначала болели, но все-таки решил дальше заниматься музыкой. После я работал два года в филармонии аккомпаниатором и играл соло на аккордеоне, одновременно готовился учиться в музыкальном училище.

И дальше опять случай – отправили в Алма-Ату с концертной бригадой, где я подал заявление в консерваторию, и меня приняли. Кто знает, где был тот судьбоносный момент? Возможно, в армии. Если б не пошел в армию, может быть, в консерватории бы не учился.

Расскажите о дружбе и сотрудничестве с Леонидом Дербенёвым и Леонидом Гайдаем.

Об этом много написано в книге, но вкратце расскажу. С Дербенёвым меня познакомил композитор Александр Флярковский. Решили мы написать песню, и получилась «Костер на снегу», ее пела Майя Кристалинская. Потом меня пригласил поработать Гайдай. Все-таки в жизни очень важен случай. Если бы Гайдай не поссорился с композитором Никитой Богословским, я бы с ним не работал. Первый фильм, в который он меня пригласил, был «Операция “Ы” и другие приключения Шурика». Я предложил ему в последней новелле сделать песню, но он отказался, а потом долгое время упрекал меня за то, что я его не уговорил. В следующем фильме, «Кавказская пленница», песня была запланирована заранее. Лёня Дербенёв написал стихи, я музыку. Для кино песня записывается заранее, поэтому нельзя сразу угадать, насколько хорошо получится: одна – становится стопроцентным хитом, а другая – вроде бы неплохая, но людям не нравится почему-то.

– В чем заключается специфика работы над музыкой для кино?

– Это в какой-то степени прикладная музыка. В фильме я должен написать музыку в том стиле, в котором ее задумал режиссер. Но, когда я читаю сценарий, я не знаю, как именно он задумал. И потом, я пишу для конкретного актера, учитываю тот диапазон, в котором он может спеть.

– Существуют ли записи Ваших песен в авторском исполнении?

– Есть такой фильм – «Командир счастливой “Щуки”». Там звучит мой голос. Я напел эту песню вчерне, потом мы пробовали ее с голосом актера, но режиссер все равно вставил в фильм мое исполнение. Сказал, что так более проникновенно. На самом деле ничего подобного, потому что там даже оркестр и орган не слышны. Еще Гайдай хотел поставить в фильме «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди» песню в моем исполнении. Я тоже пел ему вчерне, но в итоге песню исполнил Дмитрий Харатьян. А у меня и голоса-то нет: я просто напевал песни, и всё. Не всякому дано.

– Как Вы относитесь к современным исполнителям, поющим Ваши песни?

– Мне приятно, что другие исполнители берут мои песни. Единственное, чего хочется пожелать, чтобы они пели по-своему, находили какой-либо свой стиль. Это было бы интересно.

– Почему Вы не живете в России?

– Я живу у дочери и зятя, и там мне гораздо удобнее, все-таки уже не 20 лет. Раньше жил с женой в Париже, потом она умерла, и я сильно переживал. Одному мне тяжело, а в России я тоже буду один.