— Что Вас привело в Россию?

— Мои российские издатели.

— А прежде Вы бывали у нас?

— Нет. Это мой первый визит. Нужно сказать, я немного удивлен, так как представлял Россию совсем по-другому. Дело в том, что немцы слегка предубеждены против вашей страны из-за ГДР, ведь ГДР — это тоже Германия, но совсем другая. Я представлял себе Москву больше сталинской, во всех отношениях. Мне казалось, чтобы обнаружить эти следы сталинизма, достаточно бросить беглый взгляд. А теперь понял, чтобы найти эти отпечатки, нужно очень хорошо присматриваться. После приема в аэропорту я ожидал худшего. Например, в Америке тоже строгий контроль, порой пассажиру требуется разуться, дабы продемонстрировать, что у него нет в каблуках туфель бомбы. А в России этого не требуют, по крайней мере, с нас не потребовали, но прежде чем наши с женой паспорта проверили, мы прождали непростительно много времени. Хотя у нас была виза, и сами мы добропорядочные граждане.

— Вы пишете исторические книги, основывающиеся на тех или иных фактах. А русская культура может стать основой для Вашего нового романа?

— Почему бы и нет? Недавно я был в Антверпене (Бельгия). Именно там проходила нидерландская книжная ярмарка. И вот гостиница, в которой я поселился, играет большую роль в моем новом романе «Восьмой грех». О России я пока очень мало знаю, но убежден, что в одной из своих следующих книг обязательно отражу мои впечатления о Москве. Я отношусь с большой осторожностью к тем местам, с которыми не очень хорошо знаком, и ни разу не описывал в своих романах то место действия, в котором сам никогда не бывал. И надо сказать, этот подход обеспечивает как раз то качество, которое ценят мои читатели. «Фокус» — крупнейший немецкий журнал, написал о том, что мои книги — настоящий путеводитель в прошлое, по ним можно изучать историю.

— Как появился Ваш псевдоним? И вообще для чего он Вам нужен?

— Это довольно длинная и сложная история. Дело в том, что я внебрачный ребенок. Фамилия моей настоящей матери была Вальтер (в Германии она так же распространена, как и фамилия Сидоров в России). Но потом я попал в приемную семью, у которой, к слову сказать, тоже была фамилия Вальтер. В конце концов, моя приемная мать через десять лет поисков при помощи Красного Креста отыскала мою настоящую мать. Но та давно вышла замуж, и у меня вроде как появился отец. Под своим именем я стал журналистом, а когда мне уже не нужно было заниматься журналистикой, я сменил имя, потому что это было имя моего отчима. И так как он меня не усыновил, я попросту взял телефонную книгу и ткнул в нее пальцем, попал на фамилию Мюллер, а она еще более распространенная в Германии, чем Вальтер. Тогда я раскрыл телефонную книгу второй раз и попал на фамилию Ванденберг. Когда же я решил посоветоваться со своими издателями, оказалось, что фамилия Ванденберг им очень нравится, так как она, с их точки зрения, международная. Когда мне пришлось заполнять первую налоговую декларацию, мне посоветовали сказать, что Ванденберг — моя настоящая фамилия. Чтобы упростить бумажную процедуру.

— Многие Ваши книги затрагивают вопросы археологии, истории, науки. Вам нравятся тайны?

— Да, конечно. Я ведь в свои годы, в сущности, остался ребенком. А все дети, как вы знаете, интересуются различными тайнами. Но дело еще и в том, что с возрастом тайны усложняются, как усложняются и способы их разгадывания. К тому же количество моих читателей (а мои книги переведены на 34 языка) — явное доказательство того, что люди во всем мире интересуются тайнами. Людей волнуют секреты сегодняшнего, завтрашнего дня и даже прошлого, того, что было 3000 лет назад. Это заложено в человеческой природе.

— Пока читала одну из Ваших последних книг — «Восьмой грех», у меня возник вопрос, а в Бога Вы верите?

— Нет. Я слишком много знаю о религии, слишком многое пережил. Видел достаточно опровержений Божественному присутствию. Дело в том, что на те вопросы, которые я задавал в своих книгах, церковь отвечала либо молчанием, либо полной чушью. Каждый человек должен прежде всего верить в самого себя. Конечно, к этому можно прийти и через Бога, но у меня не вышло. Хотя я большую часть своей юности и детства провел в монастырях, и, казалось бы, должен был прийти к истиной вере. Этого не произошло.

— Но Вы же не можете отрицать того, что религия играет очень большую роль для человечества.

— Да, но роль эта не положительная. Без религии люди избавлены от многих несчастий. Служители той или иной религии до недавнего времени были носителями культуры. Такую роль церкви, безусловно, нельзя недооценивать. И это причина того, что я прочел огромное множество теологических книг, а еще лучше я знаю церковь изнутри.

— Допустим, ученые действительно найдут тот самый ген Бога, о котором Вы пишете в своей книге «Восьмой грех», извлекут его, и люди утратят способность верить. И что тогда будет?

— Я не знаю. А церковь на этот вопрос опять же ответа не дает, она в этом случае делает то, что лучше всего умеет — молчит.

— Однако сегодня и в России, и в Европе, и в Америке одинаково возрос интерес к Христианству, его символике, библейским сюжетам…

— Америка и религия — это больше похоже на название циркового номера, чем на правду. У меня самого есть американский диплом доктора теологических наук, но это скорее шутка, потому что тот профессор, который выдал мне этот диплом, был человеком пьющим. Он, кстати, организовал свое религиозное сообщество, которое к вере не имеет никакого отношения, такие сообщества, точно грибы после дождя, плодятся по всей Америке. А еще я понял, что этот диплом он выдал мне, сидя уже в тюрьме. В своей жизни я встречал, пожалуй, человек пять истинно верующих людей. Остальные были обманщиками. Например, мой учитель религии в гимназии совершил самоубийство — а это, как известно, тягчайший грех. Знали бы вы, чем занимаются монахи в монастырях! Кстати, известные мне религиозные истории оказали большое влияние на все, что я написал.

— А как Вы относитесь к Дэну Брауну, ведь он, по сути, работает в Вашем же ключе?

— Я бы сказал так: не было бы Ванденберга, не было бы и Дэна Брауна. Мы трудились в одном и том же издательстве, но у меня никогда не было желания что-либо списать у Дэна Брауна. Чего не могу сказать о нем. Господин Дэн Браун списывал с моей рукописи целыми кусками, причем кое-где я намеренно допустил грубые ошибки. И Браун перенес их все до одной в свои труды и отдал книгу издателю.

— Но это же скандал?

— Конечно.

— И что же Вы сделали?

— Ничего. Какая мне от этого разоблачения польза? Дело в том, что у Брауна есть одно превосходство передо мной. Он — американец и пишет по-английски, у него американские агенты, которые могут продать любой хлам. Потому что реклама — действительно мощный двигатель. Но стоит ли мне расстраиваться? Я ведь отношусь к тем авторам, которые переведены на самое большое количество языков. Около двадцати четырех миллионов экземпляров моих книг было издано по всему миру. И теперь готовится к выходу фильм «Дело о Голгофе». Разве я должен в этом случае завидовать Дэну Брауну или как-то его одергивать?

— Я прочла, что у Вас, кроме страсти к литературе, есть и другое увлечение — Вы коллекционируете старые автомобили и фонографы. Почему именно эти предметы?

— На самом деле я коллекционирую не только эти предметы. Мои пристрастия, как и мои коллекции, постоянно меняются. Я собираю исключительно такие вещи, которые мне рассказывают истории, потому что весь мир состоит из маленьких историй.

— Например?

— Скажем, вы можете взять старую книгу или граммофон, а можете взять старую машину или дом, все они поведают вам что-то свое. У меня очень хорошая коллекция старинных книг, изданных в период от первопечатника Иоганна Гутенберга до XVIII века, другие для меня не существуют, я считаю, что они слишком молоды. Эти книги я покупаю на аукционах по всему миру. Например, школа, в которой я учился, носит имя курфюрста Максимилиана, который собрал письма, написанные первым учителям моей школы. Также у меня есть книга, в которой есть самая первая медная гравюра учителя. Но, конечно, особенно ценны инкунабулы, те знаменитые первые книги Гутенберга. Они невероятно интересны, у каждой своя история, позволяющая совершить невероятное путешествие в прошлое. Так, у меня есть одна старинная книга, созданная не самим Лютером, а его другом Филиппом Меланхтоном. Этот Меланхтон был евангелистом, автором исторических книг, и для истории он куда важнее самого Лютера. Просто Меланхтон не был таким ловким пиарщиком, как его друг. В 1516 году он нашел книгу комедий Публия Теренция на латинском языке. И эта книга была так плохо переведена с латинского на немецкий, что Меланхтон выправил ошибки, оставив пометки прямо над строчками в книге. Именно этот немецкий текст и считается классическим переводом комедий римского писателя. С тех пор все издания печатаются по нему, а сама книга лежит у меня дома.

— Как Вы ее заполучили?

— Дело в том, что в XVII веке эта книга попала на аукцион в Лондоне, ее приобрел знаменитейший собиратель литературы Кук. Он нанес на внутреннюю часть обложки свой экслибрис, наследники через какое-то время опять продали ее на аукционе, на сей раз книга досталась одному известному французскому коллекционеру, через два поколения она вновь попала на аукцион в Берлине в конце XIX века. Вот тогда она была приобретена одним немецким собирателем еврейского происхождения Хиршем, который через полвека бежал из Германии в Америку и в 1933 году открыл там самый большой антикварный магазин. Но впоследствии и он продал книгу, ее новым владельцем стал очень богатый американец немецкого происхождения из Флориды. А в 1960-х годах его наследники вернулись в Германию и представили книгу на аукционе. Вот там уже я и стоял. Это и есть интереснейшая история книги. Что же касается машин, то у меня есть очень старый роллс-ройс, ему 96 лет, он, кстати, когда-то принадлежал Киплингу. Эта машина не просто стоит у меня в гараже, я на ней очень много езжу. С одной стороны — это просто старая машина, а с другой — целая история. Дело в том, что на заднем сидении в этого автомобиля лежит первое оригинальное издание Киплинга 1910 года. А еще между страниц этой книги вложено письмо, написанное Киплингом кучеру, с повозкой которого он однажды столкнулся на своем роллс-ройсе. Это очень гневное письмо. Киплинг не стеснялся в выражениях, вопрошая кучера о том, как он вообще посмел столкнуться на своей грязной повозке с его прекрасным роллс-ройсом. Дело в том, что Киплинг каждой своей книгой вдыхал жизнь, я так же переживаю все эти истории вместе с его вещами.