Интервью с профессором С.М.Бубновским в апрельском номере журнала «Читаем вместе»
Советы эксперта

Автор: Вера Бойкова

Бубновский С.М. 100 лет активной жизни, или Секрет здорового долголетия. – М.: Эксмо, 2022. – 189 с.
Бубновский С.М. Природа разумного тела. — М.: Эксмо, 2022. – 295с.
Бубновский С.М. Функциональная анатомия здоровья. — М.: Эксмо. 2022. — 160 с.

Сергей Бубновский: «У человека должна быть жажда жизни. У меня она есть»

Профессор Бубновский большой поклонник русской классики, особенно любит, по его признанию, Чехова. Он и сам автор нескольких десятков книг, в которых пишет о том, как, руководствуясь его открытиями, человек может сохранить или поправить здоровье. И здесь Сергей Михайлович основывается на собственном опыте. Когда-то врачи приговорили его, тогда совсем молодого человека, пожизненно к костылям, но будущий доктор с этим не согласился…

Его рабочий кабинет похож на маленький музей: полки заставлены статуэтками, кубками, стены плотно увешаны иконами, картинками, тарелками… На одном из панно я успела прочитать надпись: «целителю от исцеленных». Ясно — подарки благодарных пациентов. Доктор (Бубновский – профессор, доктор медицинских наук, создатель кинезитерапии, метода лечения движением) подтвердил: «Это стихийно созданная коллекция. «Экспонаты» попадают из разных регионов России, из-за рубежа – отовсюду, где работают наши Центры лечения спины. Единственное, что здесь появилось не стихийно – вот эти фотографии моих детей». Показал на небольшой настенный «филиал» семейного альбома над рабочим столом. Разумеется, я тут же спросила Сергея Михайловича, сколько же у него детей. В ответ услышала: «Три дочери и два сына. Есть уже и внуки». Вот так!..

— Сергей Михайлович, вот этот кабинет, пациенты, ваша методика, ваши силовые тренажеры, ваши Центры – насколько все это далеко от вашей юношеской мечты? Или ее-то вы и осуществили?
— Я об этом тоже как-то думал. Понимаете, жизнь – цепь неслучайных случайностей. У меня два высших образования. По первому диплому я учитель физической культуры. Но уже на втором курсе понял, что после школы пошел не туда. Сразу ведь хотел в медицинский. Но, видимо, для того, чтобы заняться своим делом, мне нужно было пройти через всякие передряги — катастрофы, аварии, костыли… Да, в 22 года жизнь поставила меня на костыли: я попал в аварию, когда служил в армии. Все было очень серьезно — многочисленные травмы опорно-двигательной системы. Я вообще понял, что с пятого класса готовился ко всему этому.

— Готовились? Каким образом?
— Не знаю почему, но именно с этого возраста я стал интересоваться нетрадиционными методами лечения. Толчка никакого особенного не было. Просто вдруг стал собирать народные рецепты, читать все, что попадалось на тему нетрадиционной медицины. Помню, в газете «Советский спорт» была страница «ЗОЖ» – «здоровый образ жизни», называлась она «Белая ворона». А меня всегда привлекали «белые вороны» — люди, не похожие на других, особенные, которые и в деле излечения находили свой особенный путь. Потом эта страничка переросла уже в газету «ЗОЖ», которая и сейчас, по-моему, выпускается. Я, кстати, у них считался одним из самых популярных авторов. Так что это, видимо, судьба. Что-то ведь ведет всегда. Каждого человека. Надо только чувствовать, куда тебе держать путь, понимать знаки. Мне вообще кажется, что тем действительно непонятно откуда взявшимся интересом к народной медицине жизнь готовила меня к роковой аварии – давала таким образом шанс выкарабкаться. Я ведь начал себя реабилитировать, пользуясь именно полученными в детстве знаниями.

— Кем были ваши родители?
— Они давно умерли. Я поздний ребенок. Отец был преподавателем, учителем словесности. Я очень люблю отца. Он дал мне много – жизнелюбие, свой характер, свое тело, свое здоровье. И он никогда в жизни не ел таблеток. Хотя мать у меня – провизор. Фармацевт. Она работала в аптеке, и я с детства ходил туда, и мама меня кормила — чем? – гематогеном и аскорбинкой. Когда у меня были тяжелейшие ситуации со здоровьем – ну, в детстве, как у всех – я таблетки не принимал. Мама лечила меня всякими компрессами, настоями… И самое главное. Я ведь с малого возраста занимался спортом. И даже после тяжелейших травм возвращался к тренировкам. И родители мне не препятствовали. Я вообще не знал никаких запретов, можно сказать, рос как крапива в огороде — куда выведет кривая. Но как-то нормально вывела.

— Значит, та трагедия в армии была не первой?
— Она была третьей, но самой серьезной. Первые две я не воспринял как знак. А они, наверное, означали: парень, подумай, может, не так живешь?

— А первые две…
— Ну, это глупое детство. Первая: упал с большой высоты вниз головой, была тяжелейшая черепно-мозговая травма. В результате я до десятого класса страдал морской болезнью. Хотя до окончания школы мечтал стать капитаном дальнего плавания. Потом была тяжелая травма в студенческом строительном отряде. Я тоже был на волосок от смерти. А в армии это было уже всё. Ужасная авария. Я выжил, но нашел себя через месяц после комы лежащим в кровати с открытыми глазами в полностью разобранном состоянии. Я осознал, что живой, но ничего не чувствую – действовали тяжелейшие обезболивающие наркотики. Но все-таки я понял: раз выжил, значит, для чего-то здесь нужен. Поэтому должен подняться. Помню, я «собирал» голову – хотел убедиться, что она не пострадала. А в армии я писал стихи, надо же было как-то сохранить мозги в армейской обстановке. Я не поэт, но склонность есть. Так вот тогда, на больничной койке, я написал стихотворение, достаточно приличное, знаете. Оно мне нравится до сих пор. Написал и обрадовался: о, мозги целы, значит, давай, парень, думай!

— И вы надумали пойти учиться в медицинский институт, чтобы самому себя вылечить?
— Толчком к тому, чтобы поступить в мединститут действительно стало огромное желание вылечить самого себя. Я пошел учиться еще на костылях. С инвалидной коляски тогда уже встал. Меня не хотели брать – мол, ты же инвалид, учиться не сможешь. Пришлось обзавестись справкой, в которой было написано, что быть студентом могу. Поступил и с огромным интересом начал учиться. Однако довольно быстро понял, что институт не дает мне необходимых знаний для того, чтобы я смог полностью вернуть себе здоровье, что надо делать что-то другое. Стал искать, искать, искать. И нашел свою тропу. Но сейчас ее надо расширять, дополнять, наполнять наукой.

— Пожалуйста, прочитайте то стихотворение, которое написали на больничной койке.
— Ну, оно такое… дежурное. И написано после комы. Но хорошо… «Давно уже не пробовал, не пробовал писать./ И в памяти заколото – закрыть, не открывать. /Все пройдено, все кончено, забыто все, прости./ С тобой уже не встретимся на жизненном пути./ А может быть, не стоило, не стоило грустить./ Быть может, просто взять тебя и просто отпустить./ Ушла бы ты, а следом я ушел бы и унес /Твои глаза, твои мечты и наш с тобою плес».

— От отца вы действительно взяли много!
— Я как-то дал ему тетрадку со своими стихотворениями. А я много в армии писал — и в газеты, и в журналы, был такой активный в писательском плане. Видимо, старший брат на меня влиял, очень талантливый человек. Он погиб после окончания Первой медицинской академии. Тяжелейшая потеря для нашей семьи, для меня. Брат передал мне многое из того, чем был богат сам. Так вот, я давал отцу почитать свои стихи, и он сказал: «Сереж, пиши. Надо владеть художественным словом». И, в общем, я пописываю по сей день.

— Согласна: главное, что нужно беречь и тренировать, – мозги.
— Вообще, что такое мозг, никто не знает. Нейрофизиология в понятиях мозга дошла до уровня понимания, что там есть всякие центры. Но как они работают, почему у одного так, а у другого эдак, абсолютно никому не известно. Есть в медицине такой любимый термин – близнецовый метод: проводят исследования на близнецах. Берут казалось бы одинаковых людей, а они оказываются совершенно разные. Почему? Вот у меня в семье, к примеру, все едят одну и ту же пищу, которую приготовила хозяйка, все довольны. Но почему-то, выезжая на отдых за рубеж, в ресторанах каждый берет свою еду! Вы подобное замечали? Кто знает, почему так происходит? Это же удивительно! И кто может объяснить, почему в семье один ребенок гениальный, а второй, скажем, ровно наоборот?

— Карма!
— Не хочу произносить слово карма, хотя принимаю его полностью. То, чем я занимаюсь, это ведь кармическая медицина. Ко мне приходят те, кто потерял код здоровья, как я говорю. Был человек здоровый и вдруг стал больной и не знает, как здоровье вернуть. Пришел к врачу, а врач говорит: так и должно быть, ты уже старый, тебе 40 лет (смеется), принимай таблетки. И он, тем не менее, хочет здоровье вернуть. И кинезитерапия помогает найти ключи, которые можно снова вставить в свой организм, открыть его, навести в нем порядок и начать жить по-другому. Уже без болезни. Мы открываем причину болезни. Считаю, что ее мало кто открывает. Врачей в основном интересуют только симптомы. И поэтому, чем больше мы помогаем людям открыть себя, тем больше становится сильнее, мощнее сами, очищаем себя.

— Так вот в чем причина, доктор, вашей прекрасной физической формы!
— Скажу, может быть, странную вещь. Вот то, что вы владеете «художественным словом», умеете рифмовать, то есть находить гармонию, а не просто созвучие, наверняка помогает вам и в вашем врачебном деле. Мне так кажется.
Вы правы. Врач должен быть и ремесленником, то есть мастером своего дела, и философом. Если врач не философ, не умеет размышлять, образно, абстрактно мыслить, какие-то вещи соотносить, то ему тяжело придется. Мне все это удается.

— С чего вы начинаете лечение?
— С того, что провожу свою собственную диагностику, совершенно, надо сказать, уникальную. Когда-нибудь за нее дадут международную премию. Хотя не думаю, что ортодоксальная медицина признает систему Бубновского как одну из основополагающих, потому что мы лечим без лекарств. Так вот, когда проведу диагностику и окажется, что это мой пациент, я говорю: «Возьмусь вас лечить, но на трех условиях: терпение, труд, послушание». Если человек готов, тогда я могу помочь выкарабкаться ему из любой «ямы болезни», даже самой глубокой. Вы не представляете, каких людей мне удалось вытаскивать. Только потому, что они хотели жить. «Жажда жизни», как у Джека Лондона, помните? Должна быть жажда жизни. У меня она есть.

— Наверное, чаще всего к вам приходят женщины?
— Это правда. Женщины более жизнестойкие, более жизнелюбивые. Я вообще люблю работать с женщинами. Потому что мужики упрямые, у них гордыня, они все сами знают. Особенно, если он богатый, если начальник, он все знает лучше тебя. А ты слушай его и наслаждайся его рассказом о его собственных болезнях. Самые благодарные пациенты это, конечно, женщины. Имею в виду, готовность идти за доктором. Они послушнее, понимаете? Наверное, потому, что женщины рожают. Дарят жизнь. Поэтому, когда возникают проблемы с собственным здоровьем, серьезно задумываются, как его поправить, чтобы жить дальше. Не случайно, большинство долгожителей – женщины.

— Женщины ещё и более терпеливы к боли, а ваши методики таких ощущений не исключают. Но вообще человеку свойственно избегать боли, бояться ее…
— Знаете, мне довелось пройти несколько «дакаров», есть такая гонка на внедорожниках «Париж-Дакар». Я был врачом команды «КАМАЗ-мастер». Как говорю, полевым врачом. Правда, официально я там значился штурманом, потому что обеспечивают гонку своей медициной французы. Но я был в команде, потому что во время гонок случаются тяжелейшие травмы, вплоть до компрессионных переломов позвоночника. Так вот те, кто ломал позвоночник, они не боялись боли. Я их через нее проводил. Не боялись, потому что им надо было ехать, у них была мотивация громадная. И со сломанным позвоночником, в который сейчас чуть что ставят пластину, эти ребята ехали больше десятка дней. После гонки делали контрольный снимок – позвонки срастались. Пусть они оказывались немного корявыми, но боли не было и пластину не нужно было ставить. И люди продолжили жить и работать. Этого никто в мире до сих пор повторить не мог. Почему? Потому что, чтобы это сделать, надо знать анатомию, физиологию и так далее. А еще много того, чего так называемая официальная медицина не изучает.

— Ну, это особые люди, особые ситуации! Обычно же нам просто силы воли не хватает на то, чтобы всерьёз заниматься своим здоровьем.
— Разума не хватает! Сила воли – это пассивная позиция. Потому что в любом случае нужна мотивация. Вот, допустим, не бросать курить, зная, что курение вредно, тоже сила воли. Я же знаю, что вредно, но курю. Сила воли только со знаком минус. Хотя сегодня любой в курсе, что курение – это весьма вероятный инсульт, инфаркт, гипертонический криз или, если доживешь, гангрена нижних конечностей. Но достаточно создать мотивацию… Например, если ты парень и куришь, а твоя девушка не курит, целоваться просто противно. Ты воняешь. Как помойка. Ты этого не ощущаешь, потому что принюхался. И вот эти факторы могут повлиять на мгновенную мотивацию. Я тоже курил, бросил сразу, когда мне сказали: «Ты противен» (смеется). Но это было очень давно.

— Последний вопрос. Есть ли у доктора Бубновского жизненное кредо?
— Если говорить на бытовом уровне, то оно звучит так: «Жизнь дана человеку одна, и прожить ее надо в санатории» (смеется). Это формула, которую я вывел в одной из своих книг. Вот я везде, где живу, создаю для себя условия санатория. Квартира ли городская, деревня ли или дом, дача. Там должны быть все необходимые составляющие для здорового образа жизни: воздух, питание, упражнения, здоровая семья, хороший микроклимат, возможность что-то там потворить, пописать. У меня большая библиотека. И я пишу каждый день. Много чего еще предстоит написать. Немало, к сожалению, рутинной работы – методики, атласы, учебники, руководства. Но когда ее закончу, на новом этапе, буду работать еще и с мозгом. Волевые факторы из человека вытаскивать разными способами. Не только психотерапевтическими, но и более прикладными. Вот такие есть планы.