– Что было самым трудным в процессе перевода?

– Самой трудной была вся «совокупность трудностей», возникавших в процессе перевода, очень уж они были разные. В «ретроспективных» главах параллельно с собственно переводом надо было постоянно разбираться с подробностями жизни в ГДР: что уже известно, о чем уже писали на русском и можно не изобретать велосипед, а что совсем новое, непонятное – тогда надо ли это снабжать пояснениями или же описать кратко – возможно, невнятно?

В главах про собственно побег-заплыв трудности были скорее психологические: очень уж гнетущее впечатление возникает, когда приходится такой текст читать медленно, как под лупой, все пропуская через себя. В те месяцы я, входя в воду в бассейне или летом в пруду, всякий раз автоматически начинала думать про Ханну и Андреаса. После завершения перевода это, к счастью, прошло.

Ну и «вишенкой на торте» – саксонский диалект.

– То есть речь саксонца Йенса Блума переводить было тяжело? Надо сказать, что Вам удалось найти остроумное решение проблемы передачи фонетических особенностей саксонского диалекта. Особенно понравился перевод слова «гласность» – «глаз – нос». Интересно, а как было в оригинале?

– Передать диалект в переводе чаще всего невозможно, как ни старайся. Так было и с австрийскими словечками и фразами в книге Кристине Нёстлингер «Само собой и вообще», и с берлинскими – в «Рико и Оскаре» Андреаса Штайнхёфеля. В случае с Йенси я была готова к неудаче заранее, но попробовать все-таки хотелось. К тому же я посмотрела французский фильм «Бобро поржаловать», где комизм ситуаций как раз основан на использовании диалекта, и он меня очень вдохновил. Иногда, значит, получается!

Перед работой над этой книгой я почитала про саксонский диалект (в Германии у него слава чуть ли не самого неблагозвучного), пробовала по-разному, а в процессе редактуры мы с Ольгой Иоффе пришли к окончательному варианту, который нас обеих удовлетворил. «Glasnost» Йенси понял как Glas Most, т.е. «стакан молодого вина», что у постсоветского человека сразу вызывает воспоминания об антиалкогольной программе Горбачева. Но надо было сохранить игру слов, так что пришлось стакан вина превратить в части тела.

– Восточные немцы действительно рассказывали анекдоты про Брежнева? Или это аналог каких-то специфических национальных анекдотов? Если да – то про что/кого они были?

– Да, анекдоты про Брежнева есть, и немало… И про Хонеккера тоже, и про них обоих, и про других функционеров, и про жизнь в ГДР, например, про дефицит. Они часто похожи на советские образцы аналогичной речевой культуры.

– Надо отметить, что отношение к «Большому брату» – СССР – в повести довольно деликатное. От восточных немцев, принудительно загнанных в соцлагерь, можно было ожидать и более резких высказываний. Это результат микширования острых моментов переводчиком или текст не подвергся особому купированию?

– Переводимые тексты не подвергаю купированию никогда: это моя принципиальная позиция и позиция издательств, с которыми я сотрудничаю, – «Самоката» и «КомпасГида». Единственные изменения, внесенные в текст, касаются реалий ГДР, чаще всего – это песни, которые поют и слушают герои. Если названия песен ничего не говорят российскому читателю, приходится искать замены, и все они согласованы с автором. А вот что касается примечаний – там да, есть разница с оригиналом, что-то выпущено, что-то добавлено.

Что касается высказываний героев «По ту сторону синей границы» о СССР: мне кажется, Ханна, Андреас и Йенс делать этого не могли в силу возраста, они слишком молоды для того, чтобы осмыслить взаимоотношения двух стран. Их родители в повествовании практически не показаны, так что вся критика вложена в уста деда Ханны, и он, на мой взгляд, не постеснялся.

От себя хочу еще сказать, что я очень благодарна издательству «Самокат», решившему выпустить «По ту сторону синей границы», литературному редактору перевода Ольге Иоффе, выпускающему редактору Марии Соболевой, которые не жалели ни сил, ни времени в работе над текстом, а также Дмитрию Ермольцеву, автору прекрасного послесловия. Создание книги – командный труд, и в этот раз, мне кажется, у нас получилось хорошо.

– Вера, нет ли у вас информации о том, планируется ли продолжение истории, начатой в книге «По ту сторону синей границы»?

– Дорит Линке недавно сказала мне, что самым правильным ответом на этот на вопрос будет слово «нет». По крайней мере, в ближайшее время она его писать не планирует. А вот в долгосрочной перспективе – не исключено.

 

Редакция выражает благодарность Центру немецкой книги в Москве за помощь в работе над материалом

 

Справка «ЧВ»:

Дорит Линке родилась и выросла в Ростоке, в Восточной Германии. Профессионально занималась спортом, и в книге этот личный опыт очень заметен. Сейчас писательница живет и работает в Берлине. «По ту сторону синей границы» – ее дебютный роман, за который она сразу же получила отличные отзывы критики. А меньше, чем через год после выхода книга была номинирована на Немецкую премию детской литературы (2015) и включена в каталог «Белые вороны», куда эксперты отбирают лучшие детские и подростковые книги.