Александра Баженова-Сорокина — филолог, нарратолог, преподаватель НИУ ВШЭ и Creative Writing School.

1 августа в Creative Writing School начинает работу интенсивный курс «Восемь техник писателя», в котором Александра поможет начинающим авторам посмотреть на искусство как на прием, чтобы понять, как работает проза. Мы поговорили с Александрой Баженовой-Сорокиной о современной литературе, о смелости быть сегодня писателем и о том, что такое хороший читатель.

— Вы занимаетесь нарратологией, относительно новой дисциплиной в филологии. Расскажите про нее.
— Нарратология — это теория повествования, она говорит не об истории литературы, не о жанрах, а о том, как строится рассказ, о его структуре. Эта дисциплина изучает то, как разворачивается история, причем не только в литературе — мне интересно, как история бытует в разных медиа, в экранизациях, мультипликации, комиксах, играх. Нарратология хороша тем, что в ней есть подходы не только к текстам, но и к разным формам историй.
Я могу понять, почему в произведении что-то работает, а что-то нет, и как сделать, чтобы это работало. Как в архитектуре, где мы можем посмотреть на план здания и увидеть, что делал архитектор. В этом смысле нарратология тесно связана с таким практико-ориентированным направлением как сторителлинг: одна дисциплина смотрит на то, как что-то уже было сделано, вторая — на то, как это сделать в будущем.

— Чем нарратология может быть полезна писателям?
— Это способ научиться видеть произведение с помощью другой оптики. Есть контекстуальная оптика, есть эмоциональная оптика — то, как мы проживаем произведение, — есть оптика, которая позволяет относить текст к какой-то группе и размышлять об этом. Нарратология дает возможность посмотреть на разные части текста, увидеть структуру, поиграть с ней.
На мой взгляд, для писателя самое важное не смотреть на произведение как на совершенство, обкатанное временем, а видеть отдельные ниточки, линии, паттерны, которые можно использовать. Основная идея, которую нам дает сторителлинг и нарратология, — мы можем снять текст с пьедестала и оценить, насколько умно, интересно, красиво он сделан, смотреть на него, как на набор сложных взаимосвязанных частей.

— Но как в языке многие метафоры со временем становятся штампами, так и структуры в тексте могут устаревать?
— Да, по структуре произведения тоже меняются, эволюционируют, происходят всплески моды. Простой пример: если сегодняшний писатель возьмет себе всезнающего повествователя, некое третье лицо, которое может увидеть мир с любой точки, все знает и понимает, то его текст будет выглядеть устаревшим, так как в целом изменилась концепция знания — мы больше не верим во всезнание. То, что для текстов Толстого было прекрасно и соответствовало контексту, для сегодняшних произведений уже устарело.
— Хороший писатель должен быть еще и хорошим читателем. Что такое, по-вашему, хороший читатель и как им стать?
— Хороший читатель — это гедонист. Это читатель, который получает удовольствие от чтения, знает, что доставляет ему радость, ищет это. И все равно, что это будет — «Улисс» или фанфик по «Гарри Поттеру»: если это то, что важно лично ему, это будет правильное, хорошее чтение. Для меня самое важное в чтение — следование своим желаниям.
Читатель, из которого получится писатель, видит не только то, что написано, но и задумывается, как это получилось. Это человек, который понимает, что в идеальном виде текст не произошел сам собой, что в мозгу у другого человека шли процессы, изменения истории по мере написания. Если человек просто улавливает сюжет произведения, ищет моральную составляющую, дидактический момент прежде эмоциональных, эстетических ощущений, ему проблематично стать писателем. Если человек говорит о атмосфере, интонации, то уже другой уровень восприятия. Для такого читателя важно и отсутствие страха перед неизвестными писателями, готовность залезать в любые дебри и не стесняться своих вкусов.

— В России всегда популярна классическая литература. А какое место в жизни сегодняшнего читателя занимает современная литература?
— Современная литература — это то, как сейчас язык выражает наши состояния, чувства, нашу реальность вообще. То, что современная литература занимает удивительно малое место в жизни читателя, — большая проблема. Во-первых, читатель оказывается отделен от своих проблем и переживаний, ему кажется, что литература — это что-то далекое, что уже стало вечным, в золоте. Во-вторых, читатель кормит мертвых классиков, тогда как живым нужны деньги, и мало кто задумывается об этой стороне вопроса.
Любая современная литература уязвима для критики, но то, что сегодня мы видим как ошибки, через 20 лет сотрется. Писателем быть страшно, я аплодирую тем, кто не боится публиковаться, несмотря на все то, что окружает эту профессию — от драконьих законов до хейта в интернете. Писатели совершают огромное усилие по созданию новых моделей, по поиску нового слова.

— Так почему же люди сегодня хотят стать писателем? Что ими движет?
— По моему опыту преподавания чаще всего человек без этого просто не может, эта деятельность доставляет удовольствие, заполняет те лакуны, которые не заполняют другие вещи. Человеком движет желание придать реальности форму, пересоздать ее, это всегда немного магия, и она завораживает.
До начала ХХ века в Российской империи преподавалась классическая риторика. Большую часть своего образования автор работал с словом, изучая, как слово порождает мысль, как влияет на читателей. После разрушения риторического образования литературные курсы стали некоторой заменой. Учеба с единомышленниками, которые разделяют твои пристрастия, — это счастье и возможность общаться с теми, кому есть, чему тебя научить. К тому же в нашем мире, перенасыщенном информацией и связями, возможность иметь дедлайны и структурированность невероятно важны, и писательское образование их дает.

— В России к писателям всегда относились как небожителям, как тем, кто несет истину, смысл, но в последние лет 10 во многом благодаря появлению разнообразного литературного образования такое отношение, кажется, стало меняться. Вы чувствуете эти перемены?
— Я думаю, Сорокин и Пелевин — последние небожители, дальше будет гораздо больше разных авторов с разными рейтингами. Люди читают не все одного автора, а разбиваются на группы по интересам, что, конечно, хорошо.
Но есть и негативная тенденция. Интернет как ящик Пандоры — все хорошее и плохое открылось одновременно. У писателей появились не только фан-сообщества, но и хейтеры, а собирание ошибок автора превратилось в хобби. Обычно травят писателей молодых, взять хотя бы пример писательницы-активистки Дарьи Серенко.
Сегодня как никогда важно думать о писателях — и современных, и классических — как о людях, понимать, что произведение написано человеком. Когда произведение написано военным преступником, оно может быть гениально, но надо держать в голове контекст. Так же как прекрасная одежда может быть сделана бедными детьми из Бангладеша, а вкусная еда связана с загрязнением окружающей среды. Никакое произведение не может обелять или очернять писателя. «Лолита» не делает Набокова педофилом, а романтические произведения не делают плохих людей хорошими. Сегодня важно расстаться с иллюзией идеалистичности письма.
— Кого вы любите читать из современных писателей?
— Читаю все, что выходит у Оксаны Васякиной, я в восторге от ее нового романа «Степь». Люблю Евгению Некрасову, Ксению Букшу, слежу за детской литературой, читаю Нину Дашевскую, Дарью Доцук. Хочу прочитать роман Ольги Брейнингер — я обращалась к ее творчеству урывками, что считаю своим упущением. Кроме того, мой личный эскапизм, можно сказать, спонсор моей здоровой головы — это фэнтези. И здесь я постоянно слежу за Сюзанной Кларк и Кэтрин Валенте.

— Вы также ведет блог. Занимает ли блогинг какое-то место в литературном процессе сегодня?
— Да, блоги и подкасты — важная часть литературного процесса сегодня. Я, конечно, читаю литературных критиков, но часто ориентируюсь и на любимых блогеров, среди которых Сергей Лебеденко, Ольга Лишина, Марии Закрученко, Егор Михайлов — для меня эти люди авторитетны. Блоги нравятся мне тем, что они лишают критику серьезной иерархии.
— Может ли блогер вырасти в писателя?
— Не знаю. Я человек, который постоянно пишет в стол, и писателем я пока не стала. Я тоже много думаю о слове, о том, как пишу. Но создание миров, другой реальности, даже автофикшн и создание блога — это совсем разные виды деятельности.
— Какими проектами вы сейчас занимаетесь?
— Последние несколько лет я активно занимаюсь теорией и историей комикса, планирую что-то из комиксов перевести. Сейчас перевожу книгу Аны Хетберг Олениной по психомоторной эстетике, она выйдет в следующем году в «Новом литературном обозрении». Я также занимаюсь историей детской литературы и детской культуры для взрослых. Это темы, которые меня очень интересуют, и надеюсь, я буду в них и дальше развиваться.

 

Курс Александры в Creative Writing School начнется уже 1 августа.

Как устроен интенсив:

  • Программа построена из 8 теоретических блоков, каждый из них открывает новую грань писательского мастерства.
  • Теория переработана и подготовлена специально для интенсива. Это будут не просто ссылки на словари и модные исследования, а краткие авторские выжимки, полезный экстракт для развития творческого письма.
  • После каждого занятия мастер читает домашние задания и дает обобщенный комментарий на все прочитанные тексты — с указанием удачных мест и часто встречающихся недочетов, подсказывает, что можно улучшить.
  • Учебные блоки будут выкладываться два раза в неделю. Каждый блок состоит из теоретической части и домашнего задания.
  • Интенсив курирует модератор, вы всегда сможете обратиться к нему с любыми техническими или организационными вопросами.
  • Доступ к телеграм-каналу, чату и теоретическим материалам останется у вас навсегда.