В газете издательства «Молодая гвардия» «Вселенная ЖЗЛ» опубликовано интервью с гендиректором МДК Надеждой Михайловой.

Текст: Сергей Коростелев //gvardiya.ru/pub/news/26-y-nomer-gazety-vselennaya-zhzl

С началом пандемии книжные магазины стали той сферой отрасли, которая пострадала, быть может, больше всего. Но, увы, отрицательная динамика возникла задолго до коронавируса: количество книжных в стране неуклонно сокращается. Работающая в книжной торговле много лет Надежда Михайлова, генеральный директор сети магазинов «Московский дом книги», заслуженный работник культуры, бьет тревогу: сейчас мы близки к точке невозврата… Обсуждение злободневных проблем мы совместили с беседой о жизненном пути Надежды Ивановны.

— Расскажите о Ваших родителях. Вы из книжной семьи?

— Нет, прямого отношения к книгам мои родители не имели. Я из семьи военнослужащего (в Великую Отечественную отец прошел от Сталинграда до Берлина). А мама была его женой…

— Но книги в доме были?

— Да, конечно! Помню собрания сочинений Майн Рида, Дюма, Беляева… А потом, была ведь система «Военкниги», снабжавшей военные городки. Это незабываемое чувство — когда мне позволяли рыться в книжных полках гарнизонной библиотеки!

— В юности Вы были скорее гуманитарием, чем технарем?

— Да нет, все предметы давались мне одинаково легко. C учебой у меня было всё в порядке, только с поведением не идеально — могла похулиганить.

— Как у Вас возникло желание поступать в Полиграфический институт?

— Листая справочник для поступающих в вузы, я почему-то остановилась на Московском полиграфическом. Сходила на факультет книжной торговли и поняла, что это мое. Конкурс был большой — человек 15 на место. Но тогда был первый год, когда в числе экзаменов появилась математика, которая многих отсеяла. А у меня с ней проблем не было.

— В 1977 году Вы пришли на работу в «Москнигу», которой принадлежал открытый в 1967-м главный книжный магазин Москвы и России на Новом Арбате, тогда проспекте Калинина.

— На работу меня брал директор «Москниги» Сергей Ерофеевич Поливановский. Личность легендарная: он был одним из тех, кто еще в довоенные годы выстраивал книжную торговлю Москвы. «Москнига» была огромным предприятием: шесть тысяч сотрудников, свой профсоюз, своя комсомольская организация (про партийную я уж не говорю), пионерский лагерь, детский сад… Наряду с Ленинградом «Москнига» была составной частью «Союзкниги», в которую также входили 15 книготоргов из всех союзных республик. Меня определили в бюро пропаганды и рекламы. Нужно было взаимодействовать с газетами, телевидением, радио… Я начинала там как редактор. Потом стала двигаться по системе «Москниги» — в один магазин попала заместителем директора, в другой…

— О тогдашних взаимоотношениях МДК с издательством ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия» что-то можете вспомнить?

— Наверное, лично мое знакомство с «Молодой гвардией» произошло благодаря серии «ЖЗЛ» — можно сказать, серии номер один. Низкий поклон издательству, что «ЖЗЛ» удалось сохранить! «ЖЗЛ» словно привносит в наше общество стабильность.

— Отрадно, что в магазинах МДК книги «ЖЗЛ» представлены очень достойно.

— Мне кажется, любой человек, который подойдет к нашим стеллажам «ЖЗЛ», найдет там для себя что-то интересное. Я вот недавно взяла почитать биографии Колчака и Айн Рэнд, сборник «Московские коллекционеры».

Первым директором МДК была Тамара Владимировна Вишнякова. Читатели со стажем могут помнить ее по телепередаче «Что? Где? Когда?»: в конце 1970-х — начале 1980-х она представляла там книги, которые вручались знатокам в качестве приза. Тамара Владимировна, дама уже в летах, выглядела предельно серьезной и даже скованной. Ведущий Владимир Ворошилов однажды пошутил, что в ближайшей музыкальной паузе пригласит ее на танец. На что она ответила: «Нет, вы знаете, я предпочту кого-нибудь помоложе». В зале сплошь молодежь — все от души рассмеялись… — Во многом именно от Тамары Владимировны (за почти 55-летнюю историю МДК Н. Михайлова, кстати, всего третий его директор. — С. К.) я и переняла безмерное уважение к книге. Тамара Владимировна была для нас непререкаемым авторитетом. Она жила в эпоху, когда книга воспринималась как неотъемлемая часть жизни общества. В стране была выстроенная, прекрасно отлаженная система книгораспространения во главе с Госкомиздатом СССР. Другое дело — всё ли ладно было с ассортиментом? Но сказать, что всё было плохо, ни в коем случае нельзя. В 1990-е вся структура была разрушена, и доступность книги резко упала. Если раньше книгу можно было достать в любом селе, то сегодня — сами понимаете… Давайте посмотрим на развитые страны Запада, на Китай — у них крайне уважительное отношение к книге осталось. В Европе книжные магазины частные, однако государственная политика направлена на их поддержание. В Китае — в основном государственные, но есть и частные, а также смешанного типа.

— А в России книжные магазины — частная сфера?

— В основном да, но мы-то как раз являемся исключением: МДК — наверное, последняя государственная структура.

— До 1992 года, когда «Москнигу» упразднили, в ее состав входили 215 магазинов. К 1998 году, когда была создана сеть МДК, уцелели 34. Часть магазинов была закрыта в 2015-м. Недавно, ввиду коронавирусного кризиса, Вам пришлось закрыть еще 7. 250 сотрудников были сокращены… К западным стандартам близок у нас только Петербург (там концентрация книжных еще достаточно велика), а даже в Москве, в спальных районах, книжные исчезают, что уж говорить про провинцию. Надежда Ивановна, что же делать?

— Задача сохранения книжных магазинов — не задача отдельных лиц. Это не должно быть только болью и коммерческими проблемами тех людей, которые занимаются продажей книг. Если государство проявит заинтересованность в том, чтобы книжные магазины существовали, чтобы у людей была возможность покупать книги и таким образом находиться в культурном пространстве, тогда мы изменим ситуацию в лучшую сторону. Недавно я вернулась из Франкфурта. Обошла местные магазины, в первую очередь Hugendubel. Посетителей — в разы больше, чем у нас. Открыть новый книжный там — в приоритете: в Германии, как и во многих странах мира, книга воспринимается как товар первой необходимости.

— Эти семь магазинов МДК были закрыты потому, что стали нерентабельными?

— Ни для кого не секрет, что книжные магазины — это низкорентабельный бизнес. И он зависит не только от того, какие у нас книги и как мы их выставляем, а от общего культурного и образовательного уровня граждан. Кроме того, не надо забывать, что книги, которые издаются в стране, одинаковы для всех книжных магазинов. Плюс-минус сто тысяч наименований книг — это тот ассортимент, которым располагают все книжные.

— То есть речь о дефиците?

— Нет, но если мы говорим, что книга — это только коммерция, во главу угла всегда будет ставиться прибыль. А как быть с книгами социально направленными? А как быть с людьми определенных профессий, которые малочисленны? Это и есть те процессы, которые должны регулироваться обществом. Я часто привожу пример: возьмем классическую литературу: то, в каком количестве мы ее продаем, не окупит те метры полок, которые она занимает. У торговой единицы два основных показателя: норма прибыли, маржа, и товарооборачиваемость. Получается, мы не должны выставлять русскую классику, которая у большинства в личных библиотеках и так имеется. Эта литература издавалась чаще всего раньше, издается и сейчас. Если от родителей у вас сохранилась библиотека, вы вряд ли пойдете покупать современные издания Пушкина, Толстого, Чехова. Так применим ли здесь показатель прибыли с квадратного метра?

— Правильно ли я понимаю, что от государства мы ждем, во-первых, конкретных рыночных механизмов, которые помогли бы книжным магазинам, а во-вторых, глобально: воспитания в обществе уважения и любви к книге?

— У нас перед глазами много стран, в которых книжные магазины успешно существуют. А мы почему-то действуем по принципу: сегодня нашей экономике не до этого, подумаем об этом завтра. Стыдно! После расформирования Госкомиздата три главных звена — издательства, полиграфия, книжная торговля — оказались разорванными. А это — основа нашей отрасли. Мы убеждены, что книга — явление особое. Нельзя рассматривать ее исключительно как товар. На библиотечной полке книга — атрибут культуры. Иначе не было бы такого социального института, как библиотека, не выделялись бы деньги на комплектование ее фондов. Так почему же книга на полке книжного магазина — только коммерция? Давайте тогда разведем продажу машин и их аренду… Приобретая книгу, человек получает не только нечто материальное, но интеллектуальное, духовное. Он будет перечитывать ее через годы — и воспринимать написанное совсем иначе. Анализировать мир и себя в нем. Будет развиваться.

— Если бы Вам поручили исправить ситуацию с книжными магазинами и отечественной книжной отраслью вообще — чтобы Вы сделали?

— Прежде всего в государстве должна быть программа, которая зафиксировала бы важность книги. Нужен системный подход. Для меня бесспорно, что книжные магазины — часть культурного пространства. Да, не все книги, которые мы размещаем на наших полках, посвящены культуре. Да, по уровню своему некоторые из них не дотягивают. Но когда вопрошают, почему, мол, вы продаете какую-то ерунду, хочется ответить: ну, извините, в театрах тоже не всегда хорошие вещи ставятся. Есть постановки, на которые я никогда в жизни больше не пойду… Если общество начинает сомневаться в том, является ли книга частью культурно-образовательного пространства, то с обществом беда. В наши ныне закрытые магазины в спальных районах приходили три с половиной миллиона человек в год (у нас везде счетчики, и мы это точно знаем). И эти три с половиной миллиона — никуда не добавились. То есть всех этих людей лишили книги. И они заместили ее чем-то другим.

— Ждем ли мы, например, налоговых послаблений?

— Хотелось бы. В общем объеме экономики книга занимает такой маленький процент, что отмена НДС на книги никакого урона государству не нанесет.

— Наверняка Вы не раз бывали в лучших книжных магазинах мира — Европа, Штаты, Юго-Восточная Азия. Чем они отличаются от наших книжных?

— Да ничем, просто в каждом книжном магазине — маленьком ли, большом — формируется своя атмосфера. Мы стремимся к тому, чтобы каждый человек мог легко найти интересующую его книгу. Плюс пространство должно быть выстроено таким образом, чтобы уходил человек с желанием прийти снова. В рамках проекта «Книгомания» у нас и встречи, и презентации, и выступления Музыкально-драматического театра Ante. «Московские посиделки» устраивает Любовь Казарновская. В рамках музыкально-поэтических вечеров выступают Виктория Макарская, Ольга Кабо, Нина Шацкая, Мария Третьякова… Насколько я знаю, подобный книжный магазин-театр есть еще в БуэносАйресе. Я объездила чуть ли не весь Китай, миллион раз была в Лондоне. Магазин на Пикадилли знаю, наверное, не хуже, чем многие лондонцы. Потому что когда мы перестраивали центральный магазин МДК, в качестве ориентира мы брали именно магазин на Пикадилли.

— В МДК на Новом Арбате выступали многие классики русской литературы ХХ века: Валентин Распутин, Евгений Евтушенко, Булат Окуджава, Андрей Вознесенский… Какая из такого рода встреч запомнилась Вам больше всего?

— Евтушенко был одним из последних — кто долго прожил и кто приходил. Вспоминаются Фазиль Искандер, Андрей Битов. Глубину общения с такими людьми осознаешь только по прошествии времени. Становится понятен их масштаб. Неизгладимое впечатление оставил о себе, кстати, Евгений Максимович Примаков — это был удивительный человек.

— Кто еще из известных личностей гостил у Вас в последнее время?

— Недавно приезжал Юрий Рост — мы брали у него интервью, а потом просто сидели, общались в неформальной обстановке. У книжного магазина много проблем, порой хочется плюнуть на всё. А после таких встреч возникает совсем иное желание — бороться до последнего вздоха. Любая фотография здесь (оглядывает увешанный ими свой кабинет — С. К.) — это особое воспоминание. Люди предстают здесь не такими, как на публике. Часто хочется включить диктофон — и записывать их речи. Помню, Валентин Гафт после презентации пришел ко мне сюда и еще два часа читал свои стихи. Достать диктофон было неудобно — и было так жаль, что слышу это только я и что я ни с кем не смогу этим поделиться! Или Игорь Николаев: изначально — по образу, сложившемуся на телеэкранах, — он был одним человеком, а в реальности оказался совсем другим. Он сказал: «Если бы мой отец (был поэтом и журналистом, членом Союза писателей СССР. — С. К.) узнал, что я выступаю в самом значимом книжном магазине страны, он бы меня зауважал».

— Разумеется, постоянно гостят в МДК лучшие писатели современности. Кто из активно работающих ныне авторов Вам интересен?

— На этот вопрос я никогда не отвечаю, потому что чтение книг для меня процесс сугубо личный. И все авторы, все писатели, которые к нам приходят, мне одинаково дороги — вне зависимости от моих литературных предпочтений. Помню первую презентацию Эдуарда Лимонова. Доводилось слышать: «Да как ты можешь пускать его на свою площадку?!» Да и организовать это было непросто — нам приходилось брать дополнительную охрану. Были разного рода провокации… Но моя позиция в том, что книжный магазин должен быть в этом отношении нейтральным — и предоставлять возможность выступить всем.

— Это очень любопытно — какие книги читает директор одного из крупнейших книжных магазинов страны, где концентрируются лучшие новинки всех издательств. Вы ли определяете в конечном счете, какими книгами будет комплектоваться МДК?

— Нет. Выбором книг у нас занимается маркетинговая служба. Иногда я могу задать вопрос: почему в магазине нет той или иной книги? Мол, она должна у нас быть! Вообще же мы стараемся брать практически всё.

— А как это бывает — Вы идете по МДК, заметили какую-то книгу, она Вас заинтересовала?..

— Да, бывает и так. Но часто узнаю` о книгах в разговорах с друзьями, знакомыми. Недавно была презентация Дмитрия Диброва, после нее мы с ним беседовали, и он постоянно упоминал Курта Воннегута. Я не выдержала, взяла почитать. И Боже мой! Читала ведь, когда училась в институте, но сейчас увидела это новыми глазами. Мне очень понравилось! То, что в 1960-е он описывал как фантастику, ныне стало почти реальностью. С одним знакомым заговорила я о Платонове. Причем затронули мы не самые популярные его вещи — «Ювенильное море», «Котлован», «Чевенгур», а рассказы. В итоге я залезла в свою домашнюю библиотеку — сейчас читаю…

— Когда стоишь во главе такого замечательного книжного царства, как МДК, усомниться в ценности раскинувшихся вокруг сокровищ невозможно. А что бы Вы сказали скептикам — тем, кто считает, что в век высоких технологий классическая бумажная книга не очень-то и нужна, что на смену ей идут книги электронные?

— Мне кажется, этот вопрос характерен только для нашего общества. А в Европе, по-моему, он не стоит. Когда где-то за рубежом я захожу в книжные магазины, душа моя поет: как много там людей! Никуда печатная книга не денется! Это лишь в российской печальной действительности ей грозит сужение до минимума. Но у государства еще остается возможность спасти положение. Считаю, что общество обязано предоставлять право выбора: читать ли электронную книгу или в традиционном бумажном формате.

— Ну а Вы как объяснили бы — в чем всётаки разница: читать обычную книгу или текст на экране гаджета?

— Я могу лишь сослаться на ученых, которые утверждают, что печатный формат полезнее со многих точек зрения — правильности понимания прочитанного, запоминания, системности мышления. Мозг работает активнее и продуктивнее.

— Какие главные задачи стоят сейчас перед возглавляемой Вами Ассоциацией книгораспространителей независимых государств?

— Задача одна: выжить бы! Вообще, когда я высказываюсь по каким-то глобальным общественным проблемам, в первую очередь я говорю от имени Ассоциации. Я транслирую консолидированное мнение — мое и моих коллег. Все мы стремимся к тому, чтобы кардинально изменить то отношение, которое сложилось в обществе к книгам и книжным магазинам.

— Насколько объемен рынок русской литературы в Беларуси, Армении, Казахстане?

— Русскоязычное население в этих странах есть и будет, и потребность в русской книге не исчезнет. Недавно после одной из конференций мы общались с нашими армянскими коллегами. Они очень заинтересованы в российских книгах, хотят поставлять свои книги нам. Взаимопроникновение культур необходимо. Досадно при этом, что в той же Армении книги на английском становятся более популярными, чем книги на русском.

— Как под крылом МДК появилось такое прекрасное издание, как журнал «Читаем вместе»? Знаю, что это была Ваша идея.

— Замысел такого журнала-навигатора в мире книг родился еще в начале 2000-х. Претворить его в жизнь удалось в 2006-м. Принципиальная позиция журнала: говорить о книгах вообще, без привязки к МДК. Мне кажется, журнал весьма объективен: нам удается освещать наиболее интересные книги разных жанров.

— Насколько близки к книге Ваши дети и внуки?

— Разные были периоды, когда мои дочери читали больше или меньше… Но все трое моих внуков книги обожают, и именно с этим я связываю многие их успехи.

— Вы приучали их к традиционной бумажной книге?

— Да, с самого их рождения в доме были книги. Им читали, потом они стали читать сами. Мои старшие внуки живут сейчас не в России, но считают русский язык родным. Интересно, что, прочитав какую-то книгу на иностранном, они просят меня, чтобы я привезла ее на русском. Поэтому в недавнюю мою поездку во Франкфурт пришлось тащить с собой стопку книг. (Улыбается)

— А дочери Ваши к книжной сфере отношения не имеют?

— Нет, я пыталась втянуть их (и одну, и вторую; третья еще учится в институте), но не получилось. Династии не вышло. Но любовь к книге храним, и это самое главное.