6 июня в русскоязычном мире большой праздник – исполнилось 220 лет со дня рождения главного отечественного писателя, Александра Пушкина. По этому поводу мы решили вспомнить о выдающемся классике не только как о блестящем авторе, но и как о замечательном читателе.

 

Художественное слово было самым сильным впечатлением, переживанием и страстью Пушкина на протяжении всей его жизни. Осмелюсь предположить, что страстью более сильной, чем даже любовь или дружба, хотя Александр Сергеевич мог быть и горячим любовником, и искренним другом. Я уже не говорю об увлечении балами, театром или шумными застольями. Первыми словесными впечатлениями поэта были сказки няни («…над вымыслом слезами обольюсь»), а затем, с раннего детства и до конца дней, – книги. Создания его друзей и недругов, соотечественников и иноязычных авторов, современников и далеких или не очень далеких предков.

Широчайшая эрудиция поэта в области литературы (и истории рядом с ней) была известна и по его трудам, и по непосредственному общению с ним, выросшим в высококультурной, читающей и пишущей семье и среде. Дядя, Василий Львович Пушкин, был небесталанным и признанным в свое время поэтом, отец, Сергей Львович, до старости писал вполне приемлемые стихи для домашнего круга, а мать, Надежда Осиповна, урожденная Ганнибал, слыла женщиной остроумной и образованной. По воспоминаниям Иннокентия Анненского, «между лицейскими товарищами Пушкин выделялся начитанностью: еще ребенком он познакомился в библиотеке отца с литературой прошлого века, конечно, французской или той, которую знали и признавали французы, а в гостиной родителей перевидал всех корифеев нашей литературы начала века: и Дмитриева, и Карамзина, и Жуковского, и Батюшкова». Анненский также отмечал: «…он был несравненно грамотнее Лермонтова, я уже не говорю о Гоголе; он вышел из Лицея с порядочным запасом сведений по мифологии и истории, по русской литературе, и выучился по-латыни: по крайней мере на юге он читает Овидия в подлиннике, а поступая в Лицей, читал Вергилия во французском переводе».

Со времен Ивана Васильевича Киреевского – младшего современника Пушкина, высоко им ценимого, в пушкинской поэзии выделяются целые пласты разноаспектного и разноязыкового «ученичества». «Ученичества» не в смысле эпигонского подражания, а в знак признания широты и мощи общекультурного фундамента творчества поэта. Так, Киреевский обнаруживает в художественном развитии пушкинской поэзии три этапа: первый – «школы итальянско-французской». «Сладость» Эвариста Парни, представителя так называемой легкой поэзии, увлекавшей юного Пушкина непринужденным остроумием, нежностью и чистотой отделки, соединенная с «роскошью, изобилием жизни и свободой» Лудовико Ариосто – одного из поэтических гениев эпохи Возрождения, явились главными чертами этого этапа, способствовавшими рождению первой пушкинской поэмы «Руслан и Людмила».

«Кавказским пленником», по мнению Киреевского, начинается второй период пушкинской поэзии, в котором критику слышится «отголосок лиры Байрона», а сам Пушкин является уже не «исключительно поэтом», передающим «внушение своей фантазии», а «поэтом-философом, который в самой поэзии хочет выразить сомнения своего разума <…> жизнь действительная и человек нашего времени <…> делаются предметом его песен. <…> подобно Байрону, он в целом мире видит одно противоречие, одну обманутую надежду <…> Однако же, несмотря на такое сходство с британским поэтом, мы находим в «Онегине», в «Цыганах», в «Кавказском пленнике» <…> столько национального, чисто русского, что… нельзя назвать его простым подражателем».

Третий этап творчества Пушкина Киреевский называет периодом поэзии русско-пушкинской, в котором подчеркивает «соответственность с своим временем» художника, умевшего «разделять надежды своего отечества, его стремление, его утраты» и ставшего народным уже при жизни.

Богатству творческой мысли Пушкина, безусловно, способствовала его неутолимая страсть к чтению: в наши дни, после блестящих трудов выдающихся отечественных и зарубежных ученых-филологов и писателей (Михаила Бахтина, Юрия Лотмана, К.И. Чуковского, Жана Бодрийяра, Жака Деррида, Хорхе Луиса Борхеса, Умберто Эко и др.), наверное, никто уже не сомневается в том, что художественное слово со всей его субъективностью есть самый универсальный, всеохватывающий и эффективный способ познания жизни. Вот некоторые строки воспоминаний современников поэта: «Смирный был ребенок, тихий такой, что господи! Все с книжками бывало…» (Марья Фёдоровна, крестьянка сельца Захарова, дочь Арины Родионовны, няни Пушкина); «…библиотека его отца состояла из одних французских сочинений. Ребенок проводил бессонные ночи и тайком в кабинете отца пожирал книги одну за другою» (Л.С. Пушкин, брат поэта); «Пушкин, забираясь в библиотеку отца, перечитывал французские комедии Мольера и под впечатлением такого чтения сам стал упражняться в писании подобных же комедий…» (Л.Н. Павлищев, племянник Пушкина, со слов своей матери Ольги Сергеевны, сестры поэта); «Пушкин <…> рано пристрастился к чтению, любил читать Плутарховы биографии, Илиаду и Одиссею, в переводе Битобе (на французском языке. – Прим. Г. Я.), и забирался в библиотеку отца, которая состояла преимущественно из французских классиков, так что впоследствии он был настоящим знатоком французской словесности и истории <…>» (О.С. Павлищева, сестра поэта); «Все мы видели, что Пушкин нас опередил, многое прочел, о чем мы и не слыхали, все, что читал, помнил, но достоинство его состояло в том, что отнюдь не думал выказываться и важничать, как это очень часто бывает в те годы (каждому из нас было 12 лет) с скороспелками <…>» (И.И. Пущин).

Список читаемых и чтимых Пушкиным отечественных и зарубежных авторов можно продолжать бесконечно: здесь и смелый баснописец И.А. Крылов, и порицающий невежество Д.И. Фонвизин, и создатель бессмертного «Фауста» И. В. Гете, и основоположники нашей мощной классицистической поэзии Г.Р. Державин и М.В. Ломоносов, и властитель тогдашних умов вольнодумец Вольтер, и певец ренессансной отваги своих соотечественников Л. Камоэнс, и сочинитель фривольных стихов Иван Барков, и незабываемый любимец французов поэт-хулиган Франсуа Вийон, и талантливый романтический поэт с трудной судьбой (паралич, слепота) Иван Козлов, и тонкие психологи – обличители «лишних людей» (еще до того, как они появились в России) П. А. Шодерло де Лакло, А. Мюссе, Б. Констан, и поэты так называемого пушкинского круга: Пётр Вяземский, Евгений Баратынский, Николай Языков, Антон Дельвиг, с которым Пушкин начал свое литературно-критическое поприще, издавая совместно с давним (со времен Лицея) другом «Литературную газету». После ее закрытия Пушкин сам стал издавать журнал «Современник», дающий представление о том внимании, которое уделял поэт и современному, и уже оставшемуся в прошлом литературному и – шире – историческому процессу в России и в мире. С разными акцентами и оценками – от восторженных (по отношению к начинающему Н.В. Гоголю, А.О. Ишимовой и приобретшему европейскую популярность Вальтеру Скотту) до уважительно-аналитических и не лишенных критических замечаний («Горе от ума» А.С. Грибоедова, романы М.Н. Загоскина) и откровенно презрительных (сочинения Ф.В. Булгарина).

В заметках, статьях и застольных беседах Table-talk Пушкина о трудах, не только литературных, но и исторических, философских и публицистических, мы встречаемся также с именами М. Монтеня, Б. Паскаля, Ф. Рабле, теоретика классицизма Н. Буало, одописца Пиндара, сатирика Ювенала, К.Ф. Рылеева, А.Н. Радищева, Ж.-Ж. Руссо, Т. Тассо, Ж.-Ф. Лагарпа, Дж. Мильтона, П. Кальдерона, Ф. Р. Шатобриана, А.А. Бестужева, А. Мицкевича, Н.А. Полевого, Н.Н. Гнедича и воскрешенного из забытья талантливого поэта XVIII века Ермила Кострова…

Поистине необъятен мир книг печатного слова, дававший и основу, и простор знанию поэта о жизни и о человеческой душе. Неслучайно, по свидетельству очевидцев, Пушкин в предсмертном бреду представлял себя взбирающимся ввысь по полкам книг, наполнявшим его кабинет. А очнувшись, сказал, обращаясь к ним: «Прощайте, друзья!»

 

Автор текста: Галина Викторовна Якушева, д. ф. н., профессор кафедры мировой литературы Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина

Фото: http://aria-art.ru

Электронная версия материала, опубликованного в № 6 журнала «Читаем вместе» за июнь 2019 года