На 75-м году жизни умер поэт Михаил Яснов.

Лауреат многочисленных литературных премий и автор замечательных стихов для детей, он был ещё и переводчиком, и автором взрослой лирики.
Михаил Яснов — выпускник филологического факультета Ленинградского госуниверситета, он защитил диплом по творчеству Велимира Хлебникова, а первую книгу — перевод поэмы «Пора черешен» молдавского поэта Валентина Рошка — выпустил в 1974-м. С середины 1970-х Яснов начал заниматься детской литературой.
Стихи и переводы Михаила Яснова известны и очень любимы российскими читателями — они публиковались в учебниках и хрестоматиях, его книги выходили регулярно и раскупались стремительно. Родители охотились в книжных магазинах за сборником Михаила Яснова «Лекарство от зевоты» и другими его детскими бестселлерами.
Он был очень добрым человеком, таким он и останется в памяти тех, кто его знал и любил.
Наши искренние соболезнования родным и близким.
А это стихотворение написано почти 50 лет назад.

Смерть поэта

Не звонил ему никто.

Он лежал в постели жаркой
рядом с книжной этажеркой,
положив на одеяло
неподвижное пальто.
Вечерело. Холодало.
Не звонил ему никто.
В поликлинике сначала
не давали бюллетеня,
а потом он перемогся:
думал – осень на носу,
начались грибы в лесу,
и от службы по Вуоксе
был байдарочный поход.
Он поехал, перемогся,
перемаялся – и вот
закрутил его недуг,
и внезапно умер друг.

Все потом припоминали,
где его в тот день видали.
Выходило, как всегда,
в заведении питейном
(угол Невского с Литейным),
наверху, в «Аэрофлоте»,
(где вы часто кофе пьете),
в Доме книги, возле Люси,
(с толстой книгою во вкусе
примитивном, как всегда).
Вспоминал усердно кто-то,
что сказал он в этот день:
выходило так ничтожно,
что и вспомнить невозможно, –
что-то вроде анекдота,
в общем, дрянь и дребедень.
Вспоминали те стихи,
что читал он в поза– поза-
позапрошлый выходной:
выходило, просто поза,
и при этом слог дурной.
Впрочем, был он милый малый.
Было жаль его, пожалуй.

Не звонил ему никто.
А Ткачиха с Поварихой,
с сватьей бабой Бабарихой –
весь набор соседских душ –
та пускала в ванной душ,
та бродила по квартире,
та кричала невпопад.
За стеною кум и сват
обсуждали, что в Каире
говорил Анвар Садат,
и куда поехал Никсон,
и куда поехал Нюксон,
и куда поехал Няксон,
про валютный кризис тож.
Так в последний раз глагол
слуха чуткого коснулся,
но поэт не встрепенулся:
был он немощен и гол.

Не звонил ему никто.
Пахли мерзостью ботинки.
Начался под вечер бред.
Вместо пишущей машинки
на столе сидел скелет.
И сочились вразнобой
ненаписанные строчки
из листа, как черный гной
из разорванной сорочки.

Не звонил ему никто.
Гарик был с женой на даче.
Маша с мужем не иначе,
как машиной разживались.
Волик с Аней разъезжались.
Славик лазил по тайге.
Марик лазил по знакомым.
Был Володя вдалеке,
а Регина просто дома.
Петя с девушкой скучал.
Витя Рильке изучал.
Вася пил. Борис молчал.
Николай ногой качал.

1971