Тема нашего апрельского номера — День космонавтики.

Многие космонавты издали книги о своей подготовке к полету и о том, как проходила жизнь на орбитальной космической станции во время их пребывания там. Среди таких космонавтов-авторов — Сергей Рязанский.

Публикуем интервью, которое взял у Сергея Рязанского Алексей Ионов для «Читаем вместе»

Будущее за частными космическими исследованиями 

 

Сергей Рязанский — один из самых известных современных российских космонавтов. Харизматичный спикер, интеллигентный учёный и интересный собеседник, Сергей выпустил уже четыре книги о космосе и космонавтике, и, кажется, не собирается на этом останавливаться. 

 

У вас довольно необычное образование для космонавта — биофак МГУ по специальности вирусология. Как же вы попали в космонавты?
 

Как и всё в нашей жизни, это случилось совершенно случайно. После университета я какое-то время работал в Штатах, после возвращения попал на работу в Институт медико-биологических проблем. Этот институт занимается непосредственным обеспечением космических полётов и биоспутников. Как биолог, я начал работать по специальности «Физиология человека и животных», на биоспутниках. Параллельно я работал испытателем космической техники, так как всё, что отправляется в космос, прежде должно быть испытано на Земле. И в какой-то момент Российская академия наук решила набрать в отряд космонавтов учёных. И всем, кто был испытателем, предложили написать заявление и попробовать свои силы. Таким образом я и попал в отряд. 

 

То есть у вас никогда не было желания стать космонавтом, слетать в космос? 

 

Как-то никогда не было, потому что я человек совершенно обычный, и как совершенно обычные люди я болею, а ведь космонавты — это небожители, элита и прочее, я никогда даже и не задумывался о том, что это на самом деле реально. 

 

И тем не менее ещё до зачисления в отряд космонавтов вы участвовали в эксперименте в наземном космосе, а что это вообще такое? 

 

Как я и говорил, всё, что должно полететь в космос, сначала должно быть испытано на Земле, причём в разных условиях, это и сухая иммерсия, и изоляция, в общем, это изучение разных аспектов космического полёта и их воздействия на физиологию и психику человека, на психологию малых групп. В том конкретном эксперименте мы испытывали новые средства профилактики, электробиостимуляцию, которая, когда я прилетел на МКС, уже проходила как штатное средство профилактики на борту. Вообще это довольно часто бывает, что в реальном полёте я пользовался тем, что мы испытывали тут, на Земле. 

 

Поначалу космические исследования развивались весьма бурно: между запуском первого искусственного спутника и высадкой человека на Луне прошло десять лет. Дальше же всё замедлилось, и следующие пятьдесят лет мы не можем выбраться дальше околоземной орбиты. С чем это в первую очередь связано? 

 

Факторов много. Во-первых, тогда развитие космических исследований подстёгивала лунная гонка, каждой стороне хотелось выйти из неё победителем.  Во-вторых, в тот период космические исследования были одним из приоритетов государства, и финансовые способности у обеих сторон были огроменными. Если пересчитать на современные деньги, то на космические проекты выделялась едва ли не половина бюджета.  

 

Космические проекты, типа возвращения на Луну, строительства лунной базы  или обсерватории, полёта на Марс — они безумно дорогие. Я уверен, что такие проекты должны быть совместными, международными. Мы достаточно успешно сотрудничаем с нашими зарубежными партнёрами на борту МКС, мы доказали, что мы можем успешно работать вместе, и в общем, наверное, так оно и должно быть. Космические полёты должны перестать быть предметом гордости одной конкретной страны, будь то Россия, Китай или США, и стать предметом гордости всего человечества. 

 

Как говорится, из космоса границ не видно. 

 

Совершенно верно. 

 

Однако ж в последнее время мы видим всплеск интереса к космическим исследованиям, но уже со стороны частных компаний. Как вы относитесь к подобным инициативам? 

 

Если честно, я считаю, что за этим будущее. Потому что государство действительно решает много других задач — социальная нагрузка, геополитические вопросы, ещё чего-то — и появились люди, богатейшие люди нашей планеты, которые видят в космических исследованиях перспективу, готовы вкладываться в них финансово. Коммерческая компания априори эффективнее государственной машины: быстрее принимаются решения, эффективнее используются ресурсы, что уж тут говорить, поэтому совершенно логично, что государство отдаёт определенные проекты, например, создание космического корабля, на аутсорс, а частная компания, обладая в дальнейшем подобными технологиями, может развить космический туризм, или собственные исследовательские миссии, или миссии по добыче полезных ресурсов, почему бы нет? И тогда космонавтика действительно рванёт на совершенно другой уровень. 

 

Какие на ваш взгляд наиболее актуальные проекты для космических исследований в обозримом будущем? 

 

Я считаю, что первым делом человечеству нужно возвращаться на Луну, пробовать строить станции, посещаемые и постоянные, лунные обсерватории и прочие, в общем, отрабатывать на Луне всё, что нам потребуется для полёта на Марс. И главной целью ставить именно последующий полёт на Марс, с созданием там временной базы, ну и всем прочим. Луна должна стать промежуточным этапом для полёта на Марс, который поможет нам избежать ненужных рисков.  

 

Я по работе частенько встречался с научными фантастами, в основном американскими, и все они огромные фанаты космической тематики и всего, что с ней связано: они и в текущем состоянии отрасли разбираются, и с историей космических исследований прекрасно знакомы. А насколько верно обратное, и как к научной фантастике относятся космонавты? 

 

Я очень люблю научную фантастику, я люблю всякую фантастику, если честно. Мечта путешествовать хотя бы на страницах книг есть, наверное, у каждого, и я считаю, что это прям настоящий талант — создавать такие миры, которые интересно исследовать читателю. Не каждому удастся полететь в космос, так пусть хотя бы на страницах книг можно будет испытать все эти приключения и переживания, это всегда здорово. 

 

Что больше всего запомнилось? 

 

Я очень много читаю, и мне нравятся совершенно разные книги, разные авторы, разные стили, от классики типа Брэдбери, до современного Лукьяненко, который очень талантлив в построении своих миров. «Марсианин» совершенно отличный. В отличие от фильма, книга гораздо глубже, интереснее, да и продуманней, каких-то ляпов по физике и химии в ней нет. В общем, всегда читаешь с удовольствием, и хочется, чтобы подобной литературы было больше, потому что тогда и интерес у людей, у молодёжи, станет больше. 

 

Скажите, а вот ваша литературная деятельность в первую очередь вдохновлена любовью к литературе, или же желанием стимулировать интерес молодёжи к космической тематике? Насколько я знаю, сейчас все космонавты в той или иной степени занимаются стимулированием интереса к космической тематике, ведут блоги или соцсети, или вот пишут книги… 

 

Скажу честно, я человек достаточно скромный, и мне достаточно сложно вести соцсети или писать книги, но с другой стороны, для любой деятельности нужна правильная мотивация, и для меня подобной мотивацией стало желание подвести своеобразный итог. Моя первая книжка, «Удивительная Земля», — это итог первого полёта. Книжка «Как забить гвоздь в космосе» — это итог ведения соцсетей, потому что в какой-то момент я понял, что раз за разом я отвечаю на одни и те же вопросы, и мне захотелось собрать все эти вопросы в одном месте. Книга «Удивительная Земля. Планета тысячи цветов» — это итог второго полёта, фотоотчёт. Сейчас должна выйти детская книжка по астрономии. В Звёздном городке была уникальная методика — как запомнить все созвездия по щелчку пальца. К сожалению, преподаватель, который эту методику и придумал, умер несколько лет назад, а мне очень хочется, чтобы придуманная им методика оказалась в руках наших детей, чтобы они могли действительно интересоваться звёздным небом, знать все созвездия, да хотя бы иногда поднимать голову к звёздам. 

 

А вы следите за книгами других космонавтов?  

 

Конечно. Крис Хэдфилд, например, — совершенно замечательный человек, и книжка у него потрясающая. Разумеется, мне хочется следить за тем, что пишут коллеги и, возможно, чему-то у них поучиться, потому что у каждого возникают свои собственные идеи, а так как я сам очень много работаю со школьниками и студентами, то хочется развиваться в плане подобных образовательных проектов. 

 

А каково фотографировать в космосе? 

 

Это очень здорово. С одной стороны, это очень сложно, это настоящая фотоохота. Станция летит со скоростью двадцать восемь тысяч километров в час. Время пролёта объекта под тобой — примерно десять секунд, за которые ты должен навестись на объект и сфотографировать его. И хорошо, если объект большой, типа Москвы, а если это какой-нибудь небольшой вулканчик, или озеро, или Прага, которую ещё найти надо?  

 

Я очень много фотографировал, поэтому у меня сейчас и книжки выходят, и выставки в разных городах России проходят, из двух полётов я привёз порядка 250 000 фотографий. По сути, я фотографировал всё своё свободное время, и мне очень хотелось поделиться эмоциями, которые тебя переполняют, когда ты видишь вроде бы знакомые места, но совсем под другим углом. Или же видишь совершенно незнакомые места, о которых мы с вами вообще не слышали. Или слышали, что есть там удивительно красивые озёра различных цветов, или там горы, вулканы, атоллы в океане, милипусечные, но очень красивые. Мне очень хотелось всем этим поделиться. 

 

Получается, если объект проносился под вами за несколько секунд, вы заранее рассчитывали, что именно попадёт к вам в кадр? 

 

Либо надеялся на удачу, например, пролетаем над Европой, и ты думаешь: «Так, что тут у нас интересненького»? Либо рассчитывал траекторию полёта: «Так, я прохожу чуть левее Милана, потом справа будет Рим», и так далее. И ты думаешь: «Так, вот те точки интереса, которые я сегодня хотел бы отснять». Допустим: ночной город, дневной город, а вот в Неаполе мои друзья, они мне только что прислали письмо, нужно сфотографировать Неаполь и ответить им: «Друзья, я вас вижу сверху!» 

 

Бывает, перед тобой простирается потрясающая ночная Европа, особенно при полной Луне, с бликами на море, я понимал, что это очень красивый снимок с художественной точки зрения. У меня есть около пяти сотен фотографий ночной Европы под разными углами просто потому, что это красиво. Или там ночная дельта Нила — совершенно тёмная Африка, тёмный Аравийский полуостров, и светлая, яркая, усыпанная огоньками дельта Нила, змеёй извивающаяся по ночной пустыне. Или, например, у меня есть хорошая фотография Вашингтона, когда там был мороз под тридцать градусов. Это жуткая редкость, там обычно не бывает такой температуры, так вот воздух был настолько чистым, настолько прозрачным, что машины были видны на улице. А вот летом плохо фотографировать большие города — всё расплывается из-за смога. Станция бессчётное количество раз пролетала над Пекином — а чётких снимков один или два.  

 

А вы увлекались фотографией до того, как полетели в космос, или как-то оно само собой получилось? 

 

Как-то оно само собой получилось. Я всегда оставлял фотоаппарат супруге, даже во время путешествий — пускай она снимает, а я буду накапливать впечатления глазами. Но в обязательную подготовку каждого космонавта входит курс по фото и видеосъёмке. И когда я понял, что фотографии позволят мне поделиться своими впечатлениями с другими, я начал активно учиться прямо там, на борту МКС. В первый полёт мне повезло — со мной были очень опытные российские коллеги, у каждого это был уже третий полёт, и все трое оказались огромными любителями пофотографировать, причём каждый снимал в своём собственном стиле. Фёдор Юрчихин, Олег Котов, Михаил Тюрин — очень талантливые мужики, и они с удовольствием учили молодого бортинженера.  

 

Получается, всё фотооборудование вам выдали уже на станции? 

 

Да, с собой мы специально ничего не везём, всё фотооборудование — это собственность станции. Как только ты прилетаешь, тебе выдаются фотоаппараты, которые закрепляются строго за тобой, поскольку у каждого космонавта разное зрение, разный стиль фотосъёмки, у каждого свои настройки. А так как скорость большая, объект очень легко потерять, всегда под рукой должен быть твой, настроенный исключительно под тебя фотоаппарат. На каждом фотике есть твои пометки, так что ты просто схватил его и начал снимать. 

 

Каждый космонавт что-то снимает? 

 

Конечно. Что-то нужно снять по работе, для экологических наблюдений, что-то по задаче учёных, например, ледники в Патагонии или ещё что, ну и каждый снимает для себя, кто-то больше, кто-то меньше, в зависимости от увлечённости. 

 

Но ведь не каждый привозит с собой 250 000 фотографий? 

Конечно же, нет. 

 

Другие материалы апрельского номера читайте здесь:

Читать онлайн апрель 2020