Последний диктатор Европы. Так Александра Лукашенко называют одни. Другие восхищаются белорусским президентом и мечтают: «Вот нам бы такого, как Лукашенко!». Третьи считают, что на фоне лукашенковского режима российская действительность не кажется такой уж мрачной. Недавно Александр Григорьевич одержал новую победу на президентских выборах, жестко разобравшись с оппозицией, недовольной результатами подсчета голосов. Сомнительно, чтобы на выборах имели место серьезные подтасовки в пользу «Батьки». И тем интереснее феномен Александра Лукашенко.

Действительно, на рубеже двух тысячелетий находиться у власти в европейской стране на протяжении более чем пятнадцати лет – это уже феноменально. Как простой директор белорусского совхоза совершил головокружительный кульбит, не только достигнув вершин политической власти, но и сумев – несмотря на все давление изнутри и извне – удержаться на них?

«Человек с биографией неудачника, который, по словам, приписываемым молвой его жене, больше двух лет нигде не задерживался, на посту президента Беларуси задержался больше, чем на полтора десятилетия». Как? Почему? В этом пытается разобраться Валерий Карбалевич, анализируя с разных точек зрения жизненный и политический путь белорусского президента. Не сказать, чтобы это исследование было написано без гнева и пристрастия. Акценты в книге расставлены недвусмысленно: Лукашенко – диктатор. Но пристрастность автора вполне объяснима – и что важно, не служит серьезной помехой для качества текста. Это нисколько не похоже на поток грязи, выливаемой на ненавидимого правителя. Нелюбовь к Лукашенко не застит глаза исследователю – и в попытке понять секрет лукашенковского феномена, по возможности объективно в нем разобраться автор исследования выглядит искренним.

Лукашенко, безусловно, талантлив – этого у него не отнять при всем желании. Он энергичен, харизматичен, по-своему обаятелен. И, что бы ни говорили его враги, он пользуется народной любовью и поддержкой. Александр Григорьевич позиционирует себя как «народный президент», всячески подчеркивает свою кровнородственную связь с народом – и надо признать, находит отклик у людей. К тому же электорат воспринимает не столько результативность действий «Батьки», сколько сам процесс. «Но несомненно одно: долгое купание в лучах славы и общественной поддержки породили неодолимую потребность в народной любви, наркотическую зависимость от нее. И общественное разочарование в его мудром руководстве станет для Лукашенко не только политической, но и тяжелой личной трагедией. Может быть, и поэтому он болезненно реагирует на пародии, анекдоты о себе».

Политическая биография Лукашенко – органичная часть истории Белоруссии. Поэтому книга не только о президенте, но и о ведомой им стране. Ведомой куда? Этот вопрос не находит однозначного ответа. Уберег ли Лукашенко свой народ от тех бурь, с которыми столкнулись другие постсоветские республики? Гарантировал ли он стабильное и процветающее будущее? Или попросту законсервировал давно уже ставшие анахронизмом советские институты, тормозя развитие белорусской нации? Обычно в таких случаях говорят, мол, будущее покажет, а история рассудит. Но на практике и по прошествии времени никакого единодушия в оценке исторических деятелей быть не может. Порой возникает такое ощущение, что не только многомудрые эксперты и политобозреватели толком не поймут, что представляет собой лукашенковская Беларусь, но и сам «Батька» толком не осознает, к чему он стремится.

В условиях закрытого общества (автор называет Белоруссию «информационной ямой») фигура Александра Лукашенко не могла не обрасти мифами и домыслами. В этой шелухе нелегко докопаться до истины. Как простой парень из белорусской деревни сумел пробиться наверх?

Во многом феномен Лукашенко стал возможен благодаря перестроечным процессам, начатым в СССР. Именно волна горбачевских реформ подняла будущего «Батьку». Будучи детищем демократизации, Лукашенко стал могильщиком демократии.

Лукашенко – правитель типичный и в то же время оригинальный, непохожий не только на лидеров в демократических странах, но и на других диктаторов. Он «взял на себя ответственность за решение всех проблем в государстве, включая самые мелкие. Ему прекрасно подошел патерналистский образ всевластного отца патриархальной семьи (“Батьки”), строгого, но справедливого».

Политико-идеологическая мимикрия – это стиль Лукашенко. Достаточно вспомнить, как менялась, меняется и, похоже, будет и дальше меняться его позиция по отношению к России. Заверения в братской любви и союзе сменяются колкими выпадами в адрес Москвы. Потом снова прилив дружеских чувств – и тут же новый укол и обвинения России в имперских амбициях… Политический прагматизм Александра Григорьевича чем дальше, тем более циничен. Он, не стесняясь, заигрывает с кем угодно – Россией, США, Евросоюзом, Ираном, Венесуэлой, Грузией – лишь бы это приносило дивиденды. А что до союзничества и принципов – так это пустое! Что не меняется в политической линии Лукашенко, считает Валерий Карбалевич, так «это вопрос об укреплении и удержании неограниченной и никем не контролируемой власти. Его власти».