Великий арабский ученый Аль-Бируни в самом начале XI века в своем сочинении «Индия» поведал одну древнюю легенду. Эта легенда приписывает создание шахмат некоему брамину. За свое изобретение брамин попросил у раджи незначительную, на первый взгляд, награду: столько пшеничных зерен, сколько окажется на шахматной доске, если на первую клетку положить одно зерно, на вторую – два зерна, на третью – четыре зерна и так далее. Оказалось, что такого количества зерна нет на всей планете. Но это легенда, а вот историческим прародителем современных шахмат считается древнеиндийская игра чатуранга. Появилась она не позже начала VI века.

Правила чатуранги в точности не сохранились. Известно, что в нее играли вчетвером. Отсюда происходит и название – «чатуранга», то есть «четырехсоставная». В этой игре уже можно было узнать шахматы: квадратная игровая доска 8 на 8 клеток, 16 фигур и 16 пешек. Однако ходы делались по результатам бросания игральных костей. А для выигрыша в партии нужно было уничтожить все войско противников.

Не только Индию, но и Иран, и персидскую культуру в целом, также можно считать родиной шахмат. Попав из Северной Индии в Персию в самом начале VII века, эта игра стала еще более похожа на наши современные шахматы. В персидском варианте игроков стало двое. От костей отказались и стали ходить по одному ходу строго по очереди. Победа стала фиксироваться не по уничтожению всех фигур противника, а по постановке мата либо пата. Получившаяся игра называлась у персов «шатранг», а у арабов – шатрандж. Попав позднее к таджикам, шатрандж получил название «шахмат», что в переводе означает: «властитель (то есть шах) повержен».

Первый шахматный турнир состоялся в 819 году при дворе багдадского халифа аль-Мамуна, а в 842-м появилась первая шахматная книга, которую составил гроссмейстер аль-Адли.

Путешествуя от культуры к культуре, шахматы меняли не только форму и правила, но и цвета фигур. В индийской, а затем и в арабской игре друг другу противостояли черная и красная армии. Но оппозиция черного и красного цвета, весьма значимая на Востоке, в западноевропейской цветовой символике не имела практически никакого значения. И в результате пришедшая с Востока черная армия в Европе превратилась в белую, поскольку оппозиция красного и белого для христианского восприятия Средневековья представляла самую яркую пару противоположностей. Поэтому в Западной Европе до середины XIII века на шахматной доске сходились не привычные нам белые и черные фигуры, а белые и красные.

Затем этот бело-красный выбор был поставлен под сомнение. И постепенно утвердилась идея, что сочетание белый/черный предпочтительнее сочетания белый/красный для шахматных баталий. Для европейского Средневековья черный цвет был не только цветом тьмы, дьявола, смерти и греха. Это еще был и цвет смирения и воздержания. Кроме того, в то время господствовала теория Аристотеля о классификации цветов. Согласно этой системе белый и черный цвета не только существовали самостоятельно, но и выступали в качестве двух крайних полюсов всех цветовых систем. Поэтому оппозиция белого и черного воспринималась как более резкая и более многозначная, чем оппозиция белого и красного.

Как отмечает французский медиевист Мишель Пастуро, переход от красного к черному привел в XIII веке и к окончательному преобразованию игрового поля. Теперь оно состояло из шестидесяти четырех клеток с чередованием белого и черного цветов, хотя на некоторых миниатюрах XII–XIII веков мы видим такие шахматные доски с монохромными клетками. Впрочем, в конечном итоге утвердилась двуцветная структура «в шашечку». Она пошла именно от игры в шашки, в шахматах же она позволяла нагляднее представлять ходы и лучше различать основные фигуры каждой армии.

Кроме того, в Европе предпринимались попытки изменить и количество клеток. Ведь в европейской традиции ни 8, ни 64 не являлись значимыми числами, позволяющими приблизиться к тайным законам мироздания. На числе 8 строилась та система представлений, которая была значима, пожалуй, для всей Азии. Именно она послужила источником для шестидесяти четырех клеток шахматной доски – это же 8 в квадрате! 64 клетки символически понимались как изображение земного пространства в миниатюре. А вот в символике европейского средневековья на роль восьмерки больше подошли бы числа 3, 7, 12 и кратные им. И действительно, на средневековых изображениях шахматных досок далеко не всегда можно насчитать шестьдесят четыре клетки.

Шашечная структура клеток играла важную роль в средневековых представлениях и символике и помимо игральной доски. В архитектурном убранстве, в напольных покрытиях, в геральдических фигурах, одеждах жонглеров и шутов, – где бы эта структура ни использовалась, она всегда содержала в себе идею перехода из одного состояния в другое. И главное, она была символом перехода от жизни к смерти.

Сюжет шахматной партии со Смертью периодически повторяется в литературе и иконографии начиная с XIII века. Исход этого поединка предрешен: затевая такую игру, соперник Смерти заранее обрекает себя на проигрыш. Вспомним хотя бы гениальные сцены из фильма Ингмара Бергмана «Седьмая печать». Рыцарь противостоит Смерти в последней и извечной шахматной партии. Но здесь, по известному правилу шахматной стратегии, угроза сильнее ее исполнения. И это ставит вопрос о цене и смысле победы в поединке с «безжалостным жнецом» человеческих жизней.

Давайте на этом остановимся, чтобы продолжить историческую шахматную партию в следующий раз.