Судьба

«История нашей культуры и духовного развития в отдельных частностях разработана Гротом разносторонне: им извлекались для этого материалы из истории языка, литературы, быта; широкое научное и литературное образование давало ему возможность освещать эти данные остроумными соображениями и ценными обобщениями. Просвещенный и благожелательный, Грот соединил свое имя неразрывно с историей многих просветительных учреждений, ученых и литературных предприятий», – так оценил значение деятельности Грота академик Шахматов.

Яков Грот родился в семье коллежского советника Карла Ефимовича Грота. Его мать – Каролина Ивановна Цизмер. Яков Грот – внук Иоахима Христиана Грота, обосновавшегося в 1760 году в Санкт-Петербурге и закончившего свою службу пастором лютеранской Екатерининской церкви на Васильевском острове. Всего в семье было четверо детей: Роза, Александр, Яков и Константин.

Отец умер, когда Яше было четыре года; он очень любил мать и, когда она засыпала, силился открыть ей глаза, громко плача: «Мамочка, открой глазки – не умирай…» Именно мать – женщина умная и образованная – привила мальчику любовь к языкам. Образование Грот получил в Царскосельском лицее, где еще были живы традиции и веяния пушкинской поры. Это способствовало пробуждению у юного лицеиста интереса к литературному творчеству. В лицее сохранялись и почитались пушкинские традиции, поэтому лицеисты, обучавшиеся с Яковом Карловичем, пытались сами писать стихи. Это не могло не увлечь Грота, и он попробовал себя на литературном поприще. В 1830 году в «Литературной газете», которую выпускал Дельвиг, был помещен первый труд будущего ученого – переводная заметка о «Курсе французской литературы» профессора Тилло, который преподавал в лицее.

Интересно, что Яков Грот был направлен на учебу в Царскосельский лицей по личному указанию императора Николая I. Способность к языкам у будущего ученого проявилась уже в лицее. Здесь он освоил итальянский, немецкий, французский и английский языки, что дало ему возможность читать литературные произведения в подлинниках и составлять пособия по итальянской грамматике. Лицей Яков окончил в 1832 году с золотой медалью и поступил на службу в канцелярию Комитета министров, состоя в непосредственном ведении барона Корфа. После назначения Корфа государственным секретарем (1835) Грот был переведен в его канцелярию. Затем служил чиновником особых поручений при Статс-секретариатстве великого княжества Финляндского (1840–1841), занимался инспекцией финских школ по преподаванию русского языка.

Настоящий успех Гроту принес перевод со шведского поэмы Тегнера «Фритьоф, скандинавский богатырь» («Сага о Фритьофе»), вышедший в свет в 1841 году. Оценивая этот перевод, Белинский писал, что Грот «сумел сохранить колорит скандинавской поэзии подлинника, и потому в его переводе есть жизнь…». Еще некоторые стихотворные опыты Грота были опубликованы в 1837 году. Известны такие стихотворения, как «Дань Пушкину», посвященное лицейским товарищам, «Дума», «Тоска на море», «Жуковскому», «Сон» и другие.

К этому времени Грот уже два года как познакомился с редактором журнала «Современник» Плетневым и начал сотрудничать с журналом. Их плодотворная совместная работа продолжалась в течение девяти лет. В 1840 году Яков Карлович решил оставить службу, чем вызвал огорчение начальства («Пропал для службы!»), и переехал в Финляндию (Гельсингфорс), где занялся преподавательской деятельностью. Там он был избран членом Финского литературного общества.

«Я не только профессор, я также и русский литератор, обязанный особливо знакомить своих соотечественников с новым миром, в который я поставлен», – писал он в своем дневнике. Грот знакомил русского читателя с творчеством финских и шведских поэтов: Рунеберга, Францена, Тегнера, Стагнелиуса, с деятельностью собирателя финского эпоса «Калевала» Ленрота. Грот опубликовал целую серию статей по истории и этнографии Скандинавии.

С 1840 года Грот становится профессором Императорского Александровского университета, с 1858 года – академиком, с 1889 года – вице-президентом Российской Императорской академии наук, действительным тайным советником.

В 1841 году он стал профессором русской словесности и истории при Императорском Александровском университете. По поручению университетского Совета занимался организацией отдельной русской библиотеки. В 1847 году Грот предпринял путешествие по Финляндии, опубликовав по его окончании книгу «Переезды по Финляндии. Путевые записки» (Санкт-Петербург, 1847), проиллюстрированную шестью литографированными изображениями, выполненными русским художником-гравером Лаврентием Серяковым. Здесь Грот впервые упомянул о загадочном узнике тюрьмы в крепости Кексгольм «Безымянном».

Он много переводил со скандинавских языков на русский, причем эти переводы большей частью осуществлялись впервые. Грот открыл русскому читателю произведения многих финских и шведских авторов, познакомил соотечественников с историей и природой Скандинавии, а жителей страны Суоми – с русской литературой и историей. Он является создателем Русской библиотеки в Гельсингфорсе. Под редакцией и при участии Грота был создан первый «Шведско-русский словарь» в 2-х частях.

24 февраля 1850 года Яков Грот познакомился, а затем и женился на писательнице Наталье Петровне Семёновой (1824–1899), уроженке Рязанской губернии, дочери героя войны 1812 года писателя-драматурга Петра Николаевича Семёнова и сестре известных деятелей и писателей Николая Петровича Семёнова и Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского. У них родились четыре сына и три дочери.

В декабре 1852 года он избран в члены-корреспонденты Императорской Академии наук и в начале следующего года переехал в Петербург, поступил на службу в Царскосельский лицей профессором словесности. Одновременно он назначен преподавателем словесности немецкого языка, истории и географии к великим князьям Николаю и Александру Александровичам. Под его руководством обучение царских детей стало планомерным и последовательным.

В декабре 1865 года Яков Грот избран в члены-корреспонденты Русского археологического общества. До этого он занимался научной и издательской деятельностью II отделения Академии наук, председателем которого являлся с 1884 года.

19 октября 1871 года по инициативе Грота образовался особый комитет, имеющий целью поставить памятник Пушкину не в Царском Селе, как было задумано ранее, и даже не в Петербурге, а именно в Москве (так и появился в первопрестольной опекушинский памятник, без которого мы уже не мыслим столичного пейзажа). Денег от народа, собранных по подписке, оказалось больше, чем надо, и Грот эти «лишние» деньги употребил для выдачи премий за лучшие литературные произведения.

Скончался Яков Грот 24 мая (5 июня) 1893 года. Похоронен в Санкт-Петербурге на Новодевичьем кладбище. На докладе о кончине Якова Грота император написал: «Меня эта смерть весьма огорчила. Я знал Якова Карловича более 25 лет и привык любить и уважать эту достойную личность».

 

Творчество

Яков Грот – автор ряда трудов по истории русской словесности: «Филологические разыскания»; образцовое для своего времени научно-критическое с обширным комментарием издание сочинений Державина в 9 томах (1864–1883); издание сочинений Хемницера (1873); книга «Жизнь Державина»; исследование «Екатерина II» и другие.

Яков Грот известен своими работами в области русской орфографии. В работах «Спорные вопросы русского правописания от Петра Великого и доныне (1873)» и «Русское правописание» (справочник, выдержавший 22 издания в 1885–1916), сформулировал основные принципы правописания, а также предложил нормы русской (дореформенной) орфографии, по которым его пособие было наиболее авторитетным вплоть до реформы 1918 года, хотя не все его орфографические предложения в этот период соблюдались реально (например, написание «вядчина» вместо «ветчина», «діэта» вместо «діета»). Работы Грота считаются первым теоретически обоснованным сводом правил русской орфографии. В них содержатся замечания о морфологической роли русского ударения.

Значительны работы ученого по изданию произведений классиков русской литературы – Ломоносова, Фонвизина, Державина, Карамзина, Дмитриева. Грот установил основные тенденции в русском правописании; он различал два противоположных принципа правописания – фонетический и этимологический (исторический), признавая при этом, что ведущим принципом русского правописания является этимологический, который учитывает историческую традицию. Грот не был сторонником решительных перемен и больших нововведений в орфографии, но вместе с тем он нередко отвергал устаревшие традиционные правила правописания. Так, Грот устанавливает правила употребления «ы» вместо «и» в словах типа «предыдущий», «безымянный», рекомендует в родительном падеже прилагательных типа «простой», «сухой» писать в форме «простого», «сухого». Однако орфографическое руководство Грота лишь регламентировало традицию, но не устранило многие недостатки правописания, затруднявшие его усвоение. Так, были сохранены буквы «-в», «i», «е», «v», «ъ» (в конце слов), которые без нужды затрудняли письмо и его изучение; были оставлены и узаконены случайные, условные правила употребления «и» и «i» («мир» – отсутствие войны и «Mip» – вселенная), окончаний «-ые», «-ыя», а также написания «они», «он-в», «одни», «однт» и др. Важно отметить, что, несмотря на общее стремление к регламентации правописания, Грот призывал к терпимости по отношению к вариантам написания.

Яков Грот был также выдающимся лексикографом. Он начал издавать «Словарь русского языка» нормативного типа (вышло начало, буквы А–Д, 1891). Его предшествующие исследования по теории и истории лексикографии позволили ему создать четкую и ясную перспективу составления словаря. Толковый словарь создавался на основе лексического богатства, отраженного в русской классической литературе. Подчеркивая отличие нового словаря от предшествующих академических словарей, Грот писал, что это будет словарь собственно русского языка. В предисловии к первому выпуску редактор отмечал, что словарь «имеет предметом собственно общеупотребительный в России литературный и деловой язык в том виде, как он образовался со времен Ломоносова…». Для подбора слов и разработки значений были использованы многочисленные предшествующие словари и словарики: академический Словарь русского языка (1847), Толковый словарь живого великорусского языка Даля, Ботанический словарь Анненкова, Юридический словарь Чулкова, Этимологический словарь славянских языков Миклошича и др.

Грот занимался словарем и стилем отдельных писателей («Словарь к стихотворениям Державина», 1883), основал картотеку словарного сектора Института русского языка РАН. Грот – автор исследований о писателях, в том числе «Пушкин, его лицейские товарищи и наставники», «Пушкинский лицей.

 

Валентин Пикуль «Памяти Якова Карловича»

Остались очень интересные воспоминания Валентина Пикуля «Памяти Якова Карловича».

«Первая встреча с ним произошла еще в юности, когда я самоучкой постигал историю Финляндии, пытался переводить стихи Ленрота и Рунеберга, – именно тогда мне открылся тот мир, почти сказочный, что был отражен Гротом в его обширной книге “Из скандинавского и финского мира”. Время постепенно уничтожило во мне старые интересы, оно же породило и новые – опять мне помог Яков Карлович с его работами по истории нашего государства, что так пригодилось потом при написании романа из эпохи “екатеринианства”. Наконец, я с трепетом беру с полок увесистые тома – фундаментальные комментарии Грота к сочинениям Гаврилы Державина; вот изданная им переписка Екатерины II с бароном Гриммом, ценнейший источник по истории культуры, вот письма Ломоносова и Сумарокова к Ивану Шувалову… всего мне не перечислить!

Иногда я думаю: как один человек, никем не подгоняемый, достаточно обеспеченный, не раз отвлекаемый службою, успел так много сделать? Почему мы, беззаботно болтающие и постыдно хвастающие своими мнимыми успехами, разучились работать?»

«Весною 1893 года он, посетив старый Лицей, высказал перед женою свое отношение к критикам и завистникам, и Наталья Петровна, словно предчувствуя скорый его конец, тут же записала мужние слова:

– Скажи, – говорил ей Грот, – отчего у нас на Руси никакой серьезный труд не встречают с благоволением и не вызывает такой же серьезной и беспристрастной критики, как в других странах? Отчего у нас в России намеренно умалчивают о достоинствах труда, всегда стараясь выискать в них мелкие недостатки, неразлучные со всяким человеческим трудом, и почему эти мелкие досадные промахи критики выставляют наружу с каким-то особым, торжествующим злорадством?.. Кто же из нас может похвалиться абсолютным совершенством? Но, указывая на недостатки, нельзя замалчивать и явных достоинств…»

«Живя в Гельсингфорсе, в канун Рождества 1840 года, по тамошнему обычаю, в подарок от неизвестного Яков Карлович получил серебряное перо и написал по этому поводу стихотворение, в котором, принимая этот символ своего призвания и деятельности, дал такой обет:

Я перед Ангелом благим

Добру и правде обещаю

Всегда служить пером моим!

И если я обет нарушу,

И если низости змея

Когда-нибудь вползет мне в душу

И развратится речь моя,

Пускай мой белый гость обратно

К тебе умчится, помрачась…

Он действительно всю жизнь честно служил добру и правде, избрав орудием этого служения литературу и науку».