В короткой издательской аннотации говорится, что художника Павла Соколова современники называли «творцом Татьяны». Достаточно пяти минут, чтобы в этом убедиться: добрый Интернет готов показать роскошный альбом, изданный в 1892 году, где рисунки Павла Петровича Соколова, сделанные свинцовым карандашом, действительно прекрасны. Если потратить еще пять минут, откроется романтическая, детективная, «антикварная» история про то, как маленькие шедевры, созданные в середине позапрошлого века, терялись, тайно продавались, случайно находились, возвращались к автору…

Теперешний обладатель антикварного раритета пишет все в том же Интернете: «Сколько раз я предлагал нашим издательствам сделать их (рисунков. – И.Л.) перепечатку, но все как-то у работников издательства “не доходят руки”. Жаль! Может быть, эта удача нас ждет впереди, будем надеяться и ждать». Вот и дождались: руки и голова «Издательского Дома Мещерякова» извлекли работы старого художника на белый свет и поместили в новом издании «Евгения Онегина». Но…

Оказалось, что Павел Соколов выступает в этом издании только «на подпевках», а главную партию, главную мелодию ведет совсем другой иллюстратор – Елена Самокиш-Судковская, успешный живописец и оформитель из совсем других времен, других настроений и взглядов. Госпожа Судковская родилась как раз в тот год, когда скромный молодой Соколов уже работал над своей Татьяной (1856), и через полвека изобразила пушкинских героев в точном соответствии с веяниями новой моды.

Откройте семьдесят девятую страницу мещеряковского издания, и никаких комментариев больше не потребуется: перед нами образец того «салонного» искусства, которое торжествовало на сломе двух веков, девятнадцатого и двадцатого. Для характеристики такой манеры достаточно одного слова, даже междометия: ах! Ах, как красиво! Как мило, трогательно, прелестно, очаровательно etc. Ах, как склонила головку эта Татьяна!.. Но подождите! Она еще появится то в обрамлении изысканного орнамента, то осененная ворохом кленовых листьев, а Ленский, бедный, невинно убиенный Ленский, еще будет лежать на белом снегу в рамочке из черных черепов. У-у-у…

Что же это? Не усомнились ли мы в безупречном издательском вкусе почтенного издательства? Нет, не усомнились, потому что издание настолько неожиданно, что от этой неожиданности смотрится буквально распахнутыми глазами. Читателям предлагают непростую игру: почувствовать баланс между пышными цветными акварелями Самокиш-Судковской и черно-белой элегантностью Соколова по силам только опытному взгляду. Перекличку этих художественных голосов чрезвычайно интересно рассматривать на фоне всей долгой истории воплощения пушкинских образов. А если вдруг (вдруг!) пять тысяч (тираж) современных подростков впервые увидят пушкинскую Татьяну такой, как на странице 79?