Это издание станет прекрасным подарком для всех российских холмсолюбов и шерлокофилов. Обаяние гениального сыщика не умалилось за сто с лишним лет, а в России оно приобрело особую силу и особые культурные последствия. Взять хотя бы известный пример: «русский Холмс» из популярного киносериала был высочайше признан лучшим Холмсом на родине своего создателя. А для нас он навсегда стал бесспорным и безупречным символом Англии позапрошлого и начала прошлого века, притягательным центром «энциклопедии английской жизни» – такой, какой она нам кажется (и очень нравится) на расстоянии.

Тут-то, наверное, и скрыт секрет нашей необыкновенной симпатии. Шерлок Холмс как персонаж живет и действует среди массы условностей не реального, а фантастического, хотя и очень правдоподобного мира, густонаселенного и разнообразного. Эффект вымысла не был просчитан автором заранее, но тем не менее оказался просто идеальным для того, чтобы читатель мог отдать ему все свое внимание, погрузиться с головой, превратить в пожизненное хобби, а если позволят собственные способности, то и реконструировать. Сказку сделать былью, преподнести окружающим людям своего собственного Шерлока Холмса, обессмертив его еще раз, но уже по-новому, по-своему.

Именно это и совершил известный российский кинохудожник и иллюстратор книг Леонид Козлов, член отечественных и зарубежных творческих союзов, а также французского общества друзей Шерлока Холмса. За свою жизнь он создал более 10 000 рисунков по Конан Дойлю, превратив каждый рассказ в графическую новеллу. Колоссальный труд был по достоинству оценен Джейн Конан Дойль, дочерью сэра Артура: «Что за мужество и настойчивость были проявлены мистером Козловым! Мой отец, сам из семьи художника, очень заинтересовался бы подобной творческой интерпретацией. Этот оригинальный замысел с восторгом будет встречен шерлокианцами всего мира».

Да, насчет восторгов можно не сомневаться. Иллюстрации Леонида Козлова динамичны, выразительны, контрастны (все черно-белые, графические). Они находятся в сложных композиционных сочетаниях, крупный и мелкий план внезапно сменяют друга, порой ошеломляя, но не внося диссонанса. Почти везде присутствует текст – сокращенная версия классических изданий. Без него нельзя было обойтись, но впервые в истории книжной шерлокианы он уступает первенство изображениям. Художник не только дает нам возможность переключить внимание на портреты героев очередного рассказа. Он еще и ведет нас тропой бесконечных перевоплощений главного героя, тем самым как бы дополнительно, от себя лично, поощряя страсть Холмса к маскировкам, переодеваниям, мистификациям. Показывая, что за этой страстью стоит, скорей всего, нечто большее, чем «производственная необходимость». Вот в углу страницы скорчилась крохотная фигурка на кривоватых ногах, в кургузом кафтанчике и мятой шляпе. Но тень от фигурки легла наискосок через весь разворот, и в ней стали очень даже заметны цепкие тонкие пальцы с сигарой, острый и хищный подбородок. Теперь от крохотного эпизода в рассказе «Скандал в Богемии», как и от всего рассказа, остается совершенно неожиданное впечатление: «Сегодня я грум, конюх, друг всех лошадей и кучерской братии. А завтра? Кем я буду завтра? Не догадаетесь… А сколько дополнительных знаний о мире несет мне каждое перевоплощение!» При всем неизменном позитиве образа Холмса есть ведь в нем и что-то демоническое, и за это мы его тоже любим – так почему бы не признаться в этом, наконец? Теперь, когда художник все так ясно увидел и наглядно нам показал.

Хотя, конечно, справедливость, благородство, эрудиция и дедуктивный метод все равно останутся главными качествами, которыми нас пленил бессмертный герой-сыщик-джентльмен. Так же, как множество его классических изображений радуют в книге своей узнаваемостью: орлиный профиль, спортивное кепи, лупа, трубка, скрипка. Мы, читатели и зрители со стажем, можем смело ему довериться, он точно такой же «наш Холмс», как и в незабываемом исполнении артиста Василия Ливанова. Правда, за первичное восприятие ручаться пока трудно. Если книга Козлова попадется, например, совсем юному школьнику, который сам еще ничего не прочел из рассказов Конан Дойля, то произведет ли персонаж такое же впечатление, на каком выросла наша коллективная влюбленность? Не затмят ли новые приемы прежний блеск наблюдательности и логики, даримые нам «чистым» текстом и служащие опорой нетрадиционному эксперименту? Впрочем, опасения, конечно, несущественны. Что ж, теперь и попробовать нельзя, что ли? Можно, конечно, можно! И впереди ждут еще два тома «рисованного» Шерлока, а в них, как в первом, кроме сюжетных поворотов, кроется бездна подробностей о жизни старой доброй Англии – о ее кэбах, паровозах, дамских шляпках, породах собак, священниках, клерках, моряках, полицейских. Словом, обо всем, что составляет сказочную страну, где вечно живет и здравствует Холмс – олицетворение ума и таланта, побеждающего зло.