От Герцена до наших дней принято считать личность Николая I и так называемую «николаевскую» эпоху прескверной для России. Зажим, застой, гонения на вольнодумцев, доносительство, «мундиры голубые», злое прозвище «Николай Палкин» – вот отскакивающий от зубов ответ отличника о тридцатилетнем царствовании третьего сына Павла I. И еще вечно пылают два клейма, отметивших начало и конец его правления – расправа с декабристами и проигранная Крымская война. Увы, что было, то было. Особенно обидно за Крым с его героической, но абсолютно напрасной Севастопольской обороной. Даже до сих пор обидно, несмотря на то, что в последующее десятилетие одними только дипломатическими усилиями удалось реанимировать военно-политическую значимость, и все права России на Черном море. Так, может, не стоит ворошить прошлое и заново переживать не самые блестящие его события?

К счастью, задолго до того, как затвердел исторический штамп, были предприняты непредвзятые исследования и дана вдумчивая оценка личности Николая Первого. Научный и в то же время общедоступный труд об императоре принадлежит перу Николая Карловича Шильдера (1842–1902). Этот историк (он же военный инженер, боевой генерал, редактор журнала «Русская Старина», директор нескольких высших учебных заведений и Императорской публичной библиотеки) привлек внимание современников первым же своим объемным исследованием «Император Александр I, его жизнь и царствование» (СПб., 1897–1898, 4 т.). Затем последовало сочинение «Император Павел I» (СПб., 1901). Далее Шильдер приступил к истории Николая I, но после смерти автора из задуманных им пяти томов оказались готовы к печати только два, охватывающие время от рождения Николая Павловича до подавления польского восстания в 1831 году. Кроме этих трудов, историк выпустил ряд статей по архивным материалам о политических и военных событиях, о выдающихся личностях в российской истории, о работе посольств и внутренних государственных учреждений. Его всегда интересовали вопросы и обстоятельства, мало или односторонне затронутые другими учеными. И еще он отличался беспристрастием, необычным для государственных служащих его уровня и положения, а также тщательным и выверенным подходом к документальным источникам.

Притом автор всегда, в первую очередь, старался разглядеть в каждом историческом деятеле обыкновенного человека – показать его в стихийных душевных движениях, склонностях, привычках, слабостях и сильных сторонах натуры. В способности или неспособности контролировать свое поведение, в желании выглядеть так-то и так-то, жертвовать собой для окружающих или, наоборот, эгоистично пользоваться ими и т.д. Безусловно, одна из главных причин популярности трудов Н.К. Шильдера заключается в том, что автор очень успешно решал поставленную им перед собой психологическую задачу.

Биографию своего последнего персонажа автор начал с нежной родительской любви Павла I к младшим детям – Николаю, Михаилу и Анне (старших, Александра и Константина, отдалила от него Екатерина II). Есть эпизод с мистическим оттенком: Павел разъяснил своему пятилетнему сыну смысл слова «Первый» в отношении к именам царей, и ребенок понял, заодно сказав, что его будут называть Николаем Первым. Это случилось за несколько часов до убийства Павла… Еще любопытна неведомо откуда взявшаяся склонность маленького Николая к всевозможному строительству. (Забегая вперед: в правление брата Александра Николай подал ему на утверждение проект Инженерного училища, которое затем сам и возглавил, и где затем учились Э. Тотлебен, Ф. Достоевский, сам Н. Шильдер и другие знаменитости. Николай же основал Школу гвардейских подпрапорщиков, куда поступил выпускник Благородного пансиона при Московском университете М. Лермонтов.) Вскоре предметом повествования становится юность будущего императора на фоне разных событий в жизни большой императорской семьи, поездок его и братьев к европейской монархической родне. Путешествовать можно было вволю: после взятия русскими войсками Парижа и победы англичан под Ватерлоо всем царствующим домам жилось беззаботно и весело. В возрасте двадцати лет Николай съездил в Англию для знакомства с назначенной ему в супруги принцессой Шарлоттой. Он произвел достойное впечатление на высшее британское общество своими живыми, но приятными манерами, отменной внешней красотой, очень понравился будущей жене, был обвенчан с ней в России в июле 1817 года, а уже в апреле 1818 стал отцом.

Жизнь его была наполнена интересными и полезными занятиями, дружелюбными и теплыми отношениями с братьями, с женой. Но некто из современников уже заметил «тучи, которые в ранней молодости облегли его чело и были как бы предвестием всех напастей, которые посетят Россию во дни его правления. Не при нем они накопились, не он навлек их на Россию, но природа и люди при нем ополчились». И вот уже грядет 1825 год, а еще через шесть лет свободолюбивые поляки пойдут ночью в русские казармы резать сонных солдат…

Труд о Николае, как уже говорилось, не был окончен. Но это нисколько не обесценивает его значимость.