В начале каждой главы этой книги – тайм-лайн, миллиард лет укладывается в нем в два сантиметра. Вся история многоклеточных организмов – морских и сухопутных растений и животных, от медуз, червей и первых водорослей до млекопитающих и человека, вписана в последний сантиметр. Впечатляющий, но все же недолгий феномен, и геолог Роберт Хейзен уделяет ему далеко не столь пристальное внимание, как истории самой планеты, поразительным превращениям ее вещества, почти с самого начала тесно связанного с историей биосферы, – потому что сама жизнь возникла задолго до появления первых многоклеточных. Только это была незаметная, почти невидимая жизнь – и она-то на протяжении почти трех миллиардов лет преобразовывала нашу планету, готовила ее к той великолепной вспышке биоразнообразия, которую в исторической геологии называют фанерозойским эоном – «эрой явной жизни». А до того был длившийся около двух миллиардов лет протерозой – «эра первой жизни», эпоха одноклеточных организмов, насытивших атмосферу кислородом. Ей предшествовал длившийся полтора миллиарда лет архейский эон, когда планета наша мало напоминала мир, который мы знаем, – во всяком случае, дышать там было нечем, а океаны являли собой крутой солевой раствор, довольно горячий. Но именно в эту эпоху на Земле появляются первые живые организмы – те, что и поныне сохраняются в невероятных условиях – на глубине сотен метров под океанским дном, в горячих источниках, в полной темноте бьющих на дне океанов… Но до начала нашей планеты еще сотни миллионов лет, гадейский период, эпоха непрерывных космических катастроф, чудовищных извержений, океанов магмы, время, когда жизнь не могла даже зацепиться за бешено вращающийся раскаленный шар (да, сутки тогда продолжались около пяти часов). Главным событием той эпохи стало возникновение Луны в ходе столкновения первоначальной Земли с планетой немного меньшего размера. Как уж оно произошло, нам не узнать никогда (существует несколько моделей этого события), но о самом факте столкновения свидетельствует состав лунных пород – а Хейзен изучал их досконально, в буквальном смысле вдыхая запах лунной пыли.

Хейзен по узкой своей специальности – минералог, именно глубокое понимание того, в каких условиях возникают те или иные минералы, дает ему средство заглянуть и в даль прошлого, в эпоху, когда планеты еще не сформировались, и в практически невообразимые глубины нашей планеты, в царство чудовищных давлений и высоких температур. Минералогия – редкая область, где в равной степени важно понимание как процессов, происходящих практически мгновенно и в микроскопическом масштабе, так и тех, что длятся миллионы и миллиарды лет. Хейзен берет красивый зеленовато-черный камень, смотрит на него в микроскоп, исследует самыми разными способами – и делает вывод: ага, это перидотит, горная порода, состоящая из оливина и пироксена, формирующаяся на глубине около 80 километров при температуре около 1500 градусов, одна из тех, что свидетельствует об условиях, существовавших в самый ранний период истории Земли… На поверхности она встречается редко, но за 4,5 миллиарда лет всякое случалось, исчезали-возникали континенты и океаны. Откуда известно об условиях формирования? А их удалось воспроизвести экспериментально, причем для создания соответствующих приборов удачно подошли детали корабельных орудий с линкоров – они были достаточно прочны, чтобы выдержать высокие температуры и давления…

Книгу свою Хейзен строит вполне традиционно, как классический курс популярных лекций об истории Земли, с обширными экскурсами в космогонию, геохимию и биохимию (настолько изящными, что даже школьный курс химии не надо вспоминать, Хейзену удается рассказать о том, как взаимодействуют химические элементы, что называется, «на пальцах», без формул и почти без специальной терминологии), экологию и палеонтологию. В это удачно вплетены рассказы об истории геологических идей и едва ли известных широкой публике поисках фактов: так, настоящую революцию в теории происхождения Земли произвели метеориты, обнаруженные в огромном количестве в Антарктиде. Они там спокойно лежали миллионы лет, практически в стерильных условиях, храня сведения о составе протопланетного облака и первых планет. «Цветные» названия частей книги – «Черная Земля», «Серая Земля», «Красная Земля», «Зеленая Земля» и т.д. – точно отражают преимущественное состояние планеты в разные геологические эпохи. Выпадает из этого ряда «Скучный миллиард», посвященный загадочному периоду «равновесия» 1,8–0,8 миллиарда лет назад, когда на планете вроде бы ничего драматического не происходило – но как раз тогда возникла немалая часть известных минералов. Завершает книгу глава о возможном развитии нашей планеты в предстоящие 5 миллиардов лет.

Стоит ли погружаться в эти немыслимые, совершенно несовместимые с нашим кратким существованием сотни миллионов и миллиарды лет? Что нам, если отбросить чисто практические соображения по поиску полезных ископаемых, эти пустыни прошлого, где нет привычной нам жизни? У Хейзена есть ответ: «Мы сами – тоже Земля… Поистине каждый атом и молекула нашей телесной оболочки – все это приходит от Земли и возвращается в Землю. Познать нашу планету означает познать частицу самих себя».