Четыре звезды этой книге лишь за то, что она не понравится тем, кто уважает и почитает великого философа Иммануила Канта. Потому что, если совсем коротко, она о том, как Кант на старости лет тронулся умом, и его безумные идеи привели к череде страшных смертей в славном городе Кёнигсберге.

Все начинается промозглой зимой 1804 года, в маленьком городке Лотингене, где служит судьей молодой юрист Ханно Стифенниис. Судьба приходит к нему из снегопада — в лице сержанта полиции Амадея Коха с письмом от короля Фридриха Вильгельма III, недвусмысленно приказывающего оставить все дела ради расследования странных убийств… Ханно без промедления отправляется в путь, следуя которым, ему предстоит многое узнать о природе зла.

Роман Грегорио — стилизация, но стилизация очень качественная, сочетающая классические мотивы готического романа с исторически достоверным описанием почти панических настроений, охвативших европейские державы накануне наполеоновских войн. Атмосфера, которую более века назад точно уловил французский историк Э. Дени: «Внутри страны дух отрицания и отсутствие дисциплины ослабляли силы сопротивления нации, проникали в ряды бюрократии и даже армии… От гнетущей действительности люди уходят в мир сказочного, ирреального; литература, ни в чем не знающая меры, отвергающая все установленные правила, вначале усиливая духовное смятение, способствует торжеству иностранных влияний». И эта мерзкая зима, слякотная, с туманами и снегопадами, когда нигде не скроешься от сырости, сквозняков и ледяного ветра…

Нет, вначале все вроде идет неплохо: Стифеннииса размещают в уютной гостинице «Балтийский китобой», у него все полномочия его недавно скончавшегося предшественника, в его распоряжении — отличный служака Амадей Кох… Вот только в городе и в самой гостинице творятся какие-то темные дела. Людей убивают — и эти люди никак не связаны друг с другом, хотя четверо убиты одним, почти невероятным способом. И у властей есть основания полагать, что за этими преступлениями стоят наполеоновские агенты.

Скоро Стифенниис понимает, что им манипулирует какая-то неведомая сила. Ему не надо много времени, чтобы догадаться — за всем стоит не кто иной, как Иммануил Кант. В юности Стифенниис был одним из лучших учеников знаменитого философа, но семейная трагедия заставила его усомниться в самих основах кантовского учения: в том, что мир познаваем посредством разума. Поворотной точкой в его жизни стал разговор с философом, который все же посоветовал юноше заняться юриспруденцией. Грегорио, однако, предположил, что и на Канта вопросы молодого Стифеннииса произвели столь сильное впечатление, что философ немедленно приступил к сочинению нового философского трактата. Некая доля истины тут есть — как известно, три главных труда Канта — «Критика чистого разума», «Критика практического разума» и «Критика способности суждения» отчасти отвечают на три главных, вошедших в историю, кантовских вопроса: «Что я могу знать?», «Что я должен делать» и «На что я смею надеяться?». Четвертый труд, в котором Кант отвечает на вопрос «Что такое человек?», известен менее — это «Антропология с прагматической точки зрения». Так вот, у Грегорио Кант пишет и пятый трактат — да-да, «Критику криминального разума». И собирает для него эмпирический материал…

Все это, однако, становится понятно Стифенниису позже — а пока он перебирается в обитель своего предшественника, в кёнигсбергскую крепость, обретающую у Грегорио какие-то готическо-кафкианские черты: тут и подземелья, откуда вопиют несчастные осужденные, и странная пустота (все солдаты на маневрах), и фантасмагорическая старуха-прорицательница, и прусская хваленая дисциплина пополам с бюрократизмом… И совсем рядом, фактически на задворках крепости Кант оборудует свою тайную лабораторию: «Внутри большого стеклянного сосуда в спирту покачивалась отрубленная голова. Спутанные серовато-красные сухожилия, сгустки крови и ошметки кожи подобно щупальцам медузы едва заметно колыхались в жидкости соломенного цвета…» Да, фактически это первая в мире криминалистическая лаборатория. Вот только полицейские власти Кёнигсберга не оценили усилий Канта по достоинству. И тогда старый философ обратился к королю с просьбой прислать человека «с талантами иного сорта». Такими, как у некроманта-сведенборгианца Вигилантиуса, утверждающего, что умеет говорить с трупами. И с такими, как у Ханно Стифеннииса. «Потому что лишь тот, «кто посетил страну теней, способен справиться с тем, что происходит в Кенигсберге» — ведь над самыми темными порывами души неподвластны Разум и Логика».

Стифенниису предстоит встретиться с теми, кто существует на пограничье добра и зла — такими, как ведьма-проститутка Анна Ростова или изуродованный войной и болезнью офицер Люблинский, исследовать «кривое дерево человеческой души», вновь вернуться в страну теней, вспомнить трагедию, предопределившую его судьбу и в итоге подорвавшую разум Иммануила Канта. И лишь в самом конце ему суждено узнать, что в основе цепи этих мрачных событий лежит чудовищная ошибка.