Шипнигов Иван. Стрим. — М.: Лайвбук, 2021. — 109 с.

Российская проза, июнь 2021, журнал «Читаем вместе»

Текст: поэт, обозреватель Александра Чернина

Дебютный роман прозаика Ивана Шипнигова на бумаге еще только выходит, однако вниманием жюри «Нацбеста» не обделен. Так, например, по словам писателя Романа Сенчина, «Стрим» представляет собой «энциклопедию современной московской жизни» — своеобразный художественный документ, свидетельствующий бытовые и языковые практики типических городских обитателей. В этом смысле автор романа предоставляет героям «площадку» для «стриминга»: их исповедальная — более или менее правдоподобная — речь, целиком занимающая пространство текста, кажется дословной расшифровкой «прямого эфира», который «транслируется» то из «Пятерочки» на Добрынинской, то из Охотного ряда, то из небоскреба «Москва-Сити».

Трагикомические монологи, образующие подобие полифонического сюжета (и это не единственное «подмигивание» Достоевскому в романе), отражают бэкграунд, которому герои принадлежат. Молодой бухгалтер Алексей, считающий каждую копейку, продавщица Наташа из Краснодара, филологическая дева Анастасия, пенсионер Владимир Георгиевич или Витя из Выхино, живущий по «пацанскому» уставу, — хроники их повседневности, изложенные «сетевым», разнородным языком, представляют собой не что иное, как попытки обустроиться в суетливом муравейнике; продраться сквозь мутную реальность и обеспечить себе «достойную жизнь»:                                                        

А тут наоборот, у меня в голове такой типа волчок крутится крутится крутится постоянно и не падает. Кажется, если бы он остановился и упал то я бы сразу уснула как в детстве. А он крутится, и вокруг него крутятся мысли мысли мысли мысли. Мысли вообще не о чем. А как бы про все сразу. Про Славу, про Элеонору. Про хату в Алых Парусах, про ЦУМ. Слава же кроме хаты еще обещал что когда магазины у Элеоноры отожмет, то магазин в ЦУМЕ мои˘ тоже будет. Ну так, туманно обещал. Как вилами на воде.

Сперва раздражающие чрезмерной «литературщиной» или косноязычием (что, вероятно, является запланированным эффектом), дневники эти — несмотря на их «обыкновенность» — способны увлечь и «подключить» к переживаниям героев, чья карикатурность оказывается не более, чем привычным для восприятия «аватаром». Так, за всяким шаблонным «профилем», кропотливо выверенным автором, теплится хаотичная, растрепанная жизнь, которая в конце концов проникает в «стрим» и размывает устойчивые «конструкты»:

«Я же пока стараюсь по-новому взглянуть на этого человека. Собственно, я ищу в нем человека. Да, Алексеи˘ груб, неотесан, безграмотен и, как личность, в своем развитии стоит неизмеримо ниже меня. Это тоже, кажется, из «Собачьего сердца»… Но ведь в то время, как я настаиваю на фиктивном браке, Алексеи˘ желает настоящего союза. А это что-то да говорит о нем. По-своему Леша трогателен и в своем горячем чувстве, и в юношескои˘ неуклюжести, с которой он это чувство выражает».

Насыщая роман «свежими» приметами современности (от пандемии до курсов по креативному письму) и раскачивая сюжет до социально-бытовой драмы, Шипнигов, тем не менее, вдруг смягчает тяжеловесные обстоятельства до «неплохой сказки», в которой и шариковы, и «элита» наконец оказываются на своем месте. Другое дело, что место это — сомнительно.