Наконец-то издательство «КомпасГид» выпустило продолжение трилогии об Акселе Виндинге композитора и писателя Кетиля Бьёрнстада. И если «Пианисты» (первая часть) больше похожи на изящное собрание небольших этюдов и кантат, в исполнении которых ежедневно упражняется Аксель, то «Река» напоминает крупное музыкальное произведение, стоящее несколько в стороне от начальной книги, но в то же время тесно связанное с ней.

Главный герой становится чуть взрослее, хотя ему еще свойственны мальчишеские мечтательность и горячность. Он ничего не забыл и до сих пор грустит о своей утонувшей маме, распавшейся семье, истаявшей на глазах Ане Скууг и утраченной любви к ней. Аксель по-прежнему мечтает быть пианистом, но, кажется, начинает серьезно задумываться об особости своего пути.

К тому же от раздумий о карьере его отвлекают подростковые мысли о любви, будущем и, как ни странно, музыке… «Кем я себя возомнил? Подарком для любой женщины? Я, Аксель Виндинг, самый обычный и вместе с тем неповторимый пианист с сильными страстями, хотя мои действия и не слишком логичны».

Но он почему-то медлит. И все время мечется. То яростно занимается, то вовсе забрасывает этюды, чем злит требовательную и жестокую наставницу Сельму Люнге, с которой он решил продолжить заниматься в этом году. Более того, вскоре его ожидает дебют – наисложнейшая программа, составленная преподавательницей так, чтобы поразить собравшихся невероятным выступлением. Сначала Вален, потом седьмая соната Прокофьева, Шопен, Бетховен. «Почему? Да потому, что это уже сама жизнь. Потом Бах. Как предпосылка к дальнейшему развитию истории музыки. Прелюдия до-диез мажор и фугаиз “Хорошо темперированного клавира”, том 1. А на бис? На бис Уильям Бёрд, “Павана” и “”Гальярда”». Аксель, естественно, должен быть благодарен этой блистательной пианистке, живущей надежами на его успех и вкладывающей в него все свои силы… Хотя закрадывается ему в голову и сомнение в том, насколько верно это – беспрекословно подчиняться Сельме?..

К тому же в последнее время Акселю снятся какие-то тягучие сны, в которых ему является постаревший больной Шуберт. А результатом их диалогов становится «Река», хрупкое музыкальное произведение, написанное самим Виндингом, конечно, несамостоятельное, отчасти подражательное и незамысловатое, но все же… выражающее накопившуюся печаль и боль мальчика.

А еще в этой книге героя ждут новые чувства, но все они как терпкое послевкусие любви к Ане Скууг… Особенно если речь идет об уже знакомой читателям Марианне, скорбящей матери Ани. Именно в ее дом и Анину комнату переселяется Аксель. Где общее горе толкает их друг к другу.

Кажется, он сам не знает, любит он Марианне или же только видит Анины черты в ней. Но Аксель четко понимает, что с каждым днем жизнь становится только сложнее. И его бездействие, нежелание принимать какое бы то ни было решение временны. «Теперь у меня есть два мира, на каждом берегу реки. На одном берегу – мир Марианне Скууг. В Рёа, на берегу Люсакерэльвы. Красивый, опасный мир, который дает мне чувство свободы. Другой мир принадлежит Сельме Люнге. Он требовательный, утомительный и обязывающий. Я чувствую себя слишком молодым для обоих этих миров, но не могу жить без них».

В отличие от «Пианистов» «Река» более спокойна и вдумчива. Размеренна и отстраненна. Но не таково ли постепенное взросление, с его непрерывным поиском себя, своего места, предназначения?

Аксель пытается определиться не только с сиюминутными желаниями, но и с более глобальными вещами. Нащупать в себе стержень, понять, чего хотят от него окружающие, и сможет ли он соответствовать этим подчас разным желаниям. Но главное, нужно ли ему пытаться идти по пути, определяемому кем-то?

Зная Бьёрнстада и его музыкальное творчество, «Реку» можно принять за автобиографию. Про «Пианистов» большинство читателей так и решило. Автор отлично знает мир музыки и его законы. Сам он, как и Аксель, не раз выступал в концертном зале в Осло на сцене под знаменитым «Солнцем» Мунка… Однако книга далека от автобиографического характера. Виндинг все же персонаж, а «Река» – вдумчивый, прочувствованный, полный страсти и грусти роман о взрослении.

Кроме глобальных раздумий о жизни, книга полна и подростковой рефлексии, сиюминутных размышлений, так свойственных молодым людям и их становлению: «Ох уж эти пригородные мечты, мечты в трамвае, сколько лет они подгоняли меня к взрослению! И все-таки я еще не взрослый, если под словами “быть взрослым” подразумевается, что человек перестает мечтать и без вожделения смотрит на женщин. Мысленно я определял музыкой моих случайно выбранных жертв. Вот в трамвай вошла женщина Дворжака. А вот девушка-цыганка Сметаны! В третьей я видел Ариадну Штрауса, четвертая представлялась мне Брунгильдой Вагнера во всем ее великолепии! Я одинаково желал их всех».

Красота и сила языка (отдельное спасибо переводчику) служат опорой лиричности Бьёрнстада. Читаешь и будто слышишь, как легкая рука перебирает клавиши рояля, и осторожная мелодия Шопена (те трудные этюды, которые, по словам Сельмы, Аксель должен играть до конца жизни) набирает силу. И хочется верить в то, что все еще может закончиться хорошо…