Испытываешь отчаяние, читая Керуака. Жизнь состоит из незавершенных начинаний. (Как всегда, собственное жизнеописание.) Университет брошен из-за того, что тренер не ставит в стартовый состав. Кому нужны академические дисциплины? Писатель получает образование сам – в библиотеке и на улице. Бегство двух испуганных мальчишек от помощника капитана приведет к убийству. Это роман о юности и о становлении, вовсе лишенный, однако, ореола надежды.

Успех как-то полностью отвернулся от Керуака. Его книги публиковались, но не приносили денег. Обладатель довольно громкого имени, он устраивался работать, кем придется, ради «следующего куска еды». Он начинает писать, «думая: “Когда эта книга завершится, а будет она суммой, и сущностью, и дрянью всего, через что я прошел за всю эту проклятую жизнь, я буду искуплен”»… Рефрен-сквозняк творчества Керуака: «я понял, что либо это я чокнутый, либо весь мир чокнутый; и придрался к миру». «Я написал семнадцать романов <…> у окна дешевой комнатки, окна палаты для психов, у иллюминатора <…> и у тюремной решетки», «сделал все, что полагается делать в жизни. Но из этого так ничего и не вышло».

Как, наверное, все книги Керуака, «Суета …» написана неровно. Подобно большинству его книг, роман набирает ход вместе с количеством страниц. Разнохарактерные длинные списки, подбитые на одну доску, заменяют описания и вдруг, вместо того, чтобы интонационно иссякнуть, становятся чем-то – своим нагромождением – интересны. В текст инсталлированы отрывки-потоки парафраз. Имена «персонажей» его «будущей “жизни”» и связанные с ними обстоятельства избирательно и незначительно изменены (Уилл Хаббард – У. Берроуз и др.). Это последний опубликованный при жизни писателя роман, и завершается он словами отчаяния: «теперь, когда мне сорок пять и я сам в нескончаемой ярости, <…> я знаю, куда лосось прыгает вверх по той реке горького времени и боли». «Все суета».