Говорят, царь ненастоящий!

Текст: Егор Шувалов

В 2021 году у «Царя Эдипа» сразу два юбилея: во-первых, театру им. Е. Вахтангова исполнилось сто лет, во-вторых, самому спектаклю исполняется пять. Впервые «Эдипа» в постановке Римаса Туминаса в 2016 году показали на сцене древнейшего из ныне действующих греческих амфитеатров в Эпидавре. 12 ноября того же года, за день до 95-летия театра Вахтангова, спектакль представили в Москве. Вот уже пять лет «Царь Эдип» не сходит с театральных подмостков, собирает премии и награды. Что же такого особенного в этом спектакле? Осторожно — спойлеры!

Всё же неправ был Станиславский: театр начинается не с вешалки, а с очереди. Хотя, возможно, это реалии XXI века: теперь на входе обязаны проверять не только билеты, но и QR-коды. И без того небыстрый процесс затягивается: пока человек зайдет на сайт или отыщет сертификат, спектакль уже начнётся. Мне удалось занять свое место лишь в 19:10, через 10 минут после фактического начала; к счастью для зрителей, спектакль тоже начали с опозданием.

Вообразите беспросветно-черную сцену. По бокам в несколько рядов стоят стулья, посередине — больших размеров труба с прорезями, похожая на упавшую Пизанскую башню. На сцену выходят несколько мужчин в черном и рассаживаются по местам, глядя в зрительный зал и, видимо, ожидая представления. И действительно: на лицах зрителей во время спектакля можно было увидеть всевозможные эмоции — от страха до скорби. Если вспомнить, что в Древней Греции театральные актеры носили специальные маски, чтобы с   задних рядов было видно, что испытывают герои произведений, становится понятна такая завязка: современные актёры от масок отказались. Настал черёд зрителей их примерить.

На сцену тем временем выбегает воин (Павел Юдин), закованный в греческую броню; в руках у него щит и копьё, которое он то и дело норовит пустить в ход. Появляется жрец (Евгений Косырев), обращающийся к Эдипу за помощью. Голос жреца полон скорби: даже случайный зритель, забредший на спектакль и не знающий сюжета бессмертной трагедии Софокла, проникнется этой безысходностью. Кажется, что речь идёт минимум о конце света. Этот стон — иначе не скажешь — напрочь вымывает из тебя всю повседневную шелуху. Теперь есть только Фивы, чьи стены смогут выдержать вражеское войско — но не надвигающуюся эпидемию чумы, последний клич о помощи и правитель, стоящий на пороге бездны.

Выходит респектабельного вида мужчина средних лет. Он одет в белоснежный костюм, гладко выбрит и причесан. Это и есть Эдип. Согласно режиссёрскому видению, действие пьесы происходит не в мифической древней Греции, а, скорее, в абстрактном безвременье: с одной стороны, есть отчётливо античные образы (скажем, пастух или воин), с другой — собственно, сам Эдип, обладающий не только новомодной одеждой, но и навыками игры на саксофоне.

Пошло ли это на пользу спектаклю? Пожалуй, да: непривычный антураж нисколько не преуменьшает величие и смысл трагедии — так ли уж принципиально, играет Эдип на саксофоне или на арфе, носит тогу или жилетку (или, если пойти дальше, спасает Фивы от чумы или от коронавируса — такое изменение в сюжете было бы вполне в духе времени) — всё это наносное, верхушка айсберга. Люди, характеры, личности — вот что интересно зрителю. И тут закрадывается проблема: Эдип в исполнении Виктора Добронравова похож скорее на Гамлета — экспрессивный, волнующийся человек, не знающий, что делать и как быть. В пьесе же Эдип предстаёт уравновешенным и мудрым правителем: он правит Фивами пятнадцать лет и искренне любит свой народ. В начале пьесы нет никаких предпосылок к тому, что этот статный мужчина выколет себе глаза и от пережитого превратится в немощного старика. Тем страшнее затем эта трагедия: Эдип — не сын богов, а обычный человек, наказанный высшими силами. Он не может ответить им — человеку дозволено лишь безропотно принять свою участь. Именно поэтому, кстати, Аристотель, в «Поэтике» заложивший основы драматургии, называл «Царя Эдипа» идеальной трагедией: Эдип, человек ни слишком хороший, ни слишком плохой, но счастливый и уважаемый, «впадает в несчастье» по ошибке. Такому персонажу, согласитесь, сопереживать легче, чем бессмертному богу.

Какой уникальной составляющей обладает античный театр? Конечно, это хор — он прочно ассоциируется с искусством Древней Греции, и если в современной пьесе мы встретим реплики хора, скорее всего, перед нами стилизация или отсылка. Вместе с тем хор представляет особую сложность при постановке — как перенести его с бумаги на сцену? Туминас справляется с этой задачей не без изящества: те мужчины в черных костюмах из начала спектакля и есть хор. Причем, согласно сайту театра, некоторые из них — настоящие греки; дабы передать красоту языка, все хоровые партии исполнялись на языке оригинала, перевод же (на случай, если кто-то из зрителей не знает древнегреческого) шел в виде субтитров. Смешно признаваться, но я был очень рад, когда из речевого потока выхватил слово «хюбрис», усвоенное на одной из пар по истории европейской литературы. «Хюбрис» означает «дерзость», сверхчеловеческую гордыню, когда и Зевс для тебя — пустой звук, а полагаться можно только на себя самого. Вы без труда вспомните других одержимых храбрецов из древнегреческих мифов — Прометея, укравшего огонь, или Сизифа, заключившего в плен бога смерти. Собственно, Эдип продолжает этот ряд смельчаков: несмотря на свое происхождение, он все же дерзнул обмануть богов и изменить предначертанную ему судьбу — финал предсказуем. Тем интереснее, как этот финал показан в спектакле: труба с прорезями на сцене — не элемент декора, а деталь, можно сказать, влияющая на сюжет: актеры то запрыгивают на нее, свысока оглядывая людишек снизу (в основном этим занимается Эдип — чем не иллюстрация хюбриса), то цепляются за прорези и пропадают вместе с катящейся трубой в глубине сцены. Труба — метафора рока, фатума: попытаешься оседлать — задавит. К трубе в ужасе припадает Иокаста (великолепная Людмила Максакова, одно лишь присутствие которой выводит спектакль на новый уровень; стоило ей появиться на сцене, как весь зал зааплодировал); труба уносит эдиповых дочерей, предрекая им несчастную судьбу; на трубе в финале появляется слепой Эдип, а также Домочадец Эдипа (замечательный Максим Севриновский), который скорее напоминает олицетворение этой самой чумы: укутанный в тряпье с ног до головы, изломанный страдалец, обращающийся, кажется, напрямую к залу. Из-за трубы появляется Тиресий (Евгений Князев), немощный предсказатель, сообщающий Эдипу страшные слова. А во время этого играет потрясающая музыка Фаустаса Латенаса: она настолько громкая, что слышно, как от нее трясутся кресла и бегут мурашки. Жуткое зрелище: хочется выбежать из зала на Арбат, к ярким вывескам и шуму улицы, машинам, стоящим в пробках, и аниматорам, приглашающим в дом детских аттракционов по соседству. Хочется, но не можется: ты сидишь и не шевелишься. В конце трагедии все актеры пропадают со сцены, остается одна труба, катающаяся взад-вперед; в какой-то момент она оказывается настолько близко к краю сцены, что не остается сомнений: сейчас она обрушится на зрителей и унесет куда-то в глубину.

…А потом загорается свет, актеры кланяются и даже исполняют незамысловатый танец, зрители бурно хлопают. Катарсис катарсисом, а обед… Забирая куртку из гардероба, я ненароком подслушал чужой разговор. На вопрос девушки «как тебе?» юноша задумчиво ответил: «Ам-би-валентно…» Потом он, видимо, пустился в рассуждения — но этого я уже не услышал, да и незачем. Одного метко оброненного слова хватило, чтобы описать эмоции от спектакля. Интересный ли это спектакль? Безусловно. Сходил ли бы я на него ещё раз? Почему нет. Посоветовал ли бы друзьям? Если они любят театр и античную драматургию, то конечно. Шедевр ли это? Пожалуй, нет. «Царь Эдип» Римаса Туминаса достойно продолжает эдипову линию в мировом искусстве — где-то между песней «The End» группы The Doors и фрейдовским эдиповым комплексом. Но, тем не менее, вряд ли этот умеренно авангардный спектакль можно назвать идеальной стартовой точкой для знакомства с древнегреческой культурой: лучше, на мой взгляд, начать с книги. В начале было слово!

Фото: Тиресий — Евгений Князев, мальчик — Юрий Цокуров. Фото Валерия Мясникова с сайта театра им. Е.Вахтангова