Свежий (в прямом и переносном смысле) и откровенный роман британца Джеффа Дайера при всей своей внешней прозрачности наполнен загадками. (Загадка, например, в том, за что роман завоевал в 2009 году премию как лучшее юмористическое произведение – не обольщайтесь, хохотать до колик не будете! Хотя иронии и лукавства там действительно выше крыши) И вообще сочинение может показаться странным. И странность эту во многом определяет его двухчастная структура. В первой части журналист Джефф Атман, приехавший по делам в Венецию, передвигающийся от одного коктейля к другому, встречает здесь прекрасную американку. Венецианские дни превращаются в праздник, в котором есть sex, drugs и даже немножко rock-n-roll.

А во второй части книги дело из романтического города каналов перемещается в индийский Варанаси, священный город, имеющий для индуистов то же значение, что и Ватикан для католиков. Именно в Варанаси, или Бенарес, многие индусы заблаговременно в предчувствии конца своего земного пути переселяются, чтобы умереть. Считается, что если человек умрет здесь, около Ганга, его душа больше не будет перевоплощаться, он выйдет из колеса Сансары.

То есть из города любви автор бесцеремонно переносит читателя в город смерти: «Справа от меня, в небольшом заливчике, две собаки что-то грызли у кромки воды. Это был мертвец. Собаки его ели».

Что связывает эти две части? Брошенные венецианской подругой Джеффа слова о планах отправиться в Индию? Или фамилия героя – Атман, что на санскрите обозначает душу и высшее «Я», вечную, неизменную духовную сущность? А может, связующий момент – всего лишь авторская игра с литературными аллюзиями, которые начинаются с названия, содержащего отсылку к «Смерти в Венеции» Манна – а далее следуют Аллен Гинзберг с его «Индийскими дневниками» и даже Иосиф Бродский?