– Честно признаюсь, я не люблю рассказывать о своих книгах, потому что, если ты о них рассказываешь, значит, ты в них что-то не дописал.

– Давайте тогда поговорим о чужих книгах…

– О чужих не хочу.

– То есть Вы вообще не любите говорить о книгах?

– Нет, это не так. Не люблю о своих и именно по той причине, о которой я уже сказал.

– Западные авторы часто, выходя на сцену во время презентации, превращаются в эдаких лицедеев, которые как-то особенно говорят, пытаются по-свойски общаться с аудиторией. Их выступление – это всегда перформанс. Как Вам кажется, должен ли писатель превращаться в перформансиста? Нужно ли это современной литературе?

– Не думаю, что это так. Я знаю множество иностранных писателей, которые не являются шоуменами и вовсе не хотят работать на сцене. На самом деле, если твой текст сам за себя ничего не говорит, то шоуменствуй – не шоуменствуй, ничего не поможет. Таким писателям лучше переквалифицироваться в артисты. Вы можете представить себе Сэлинджера или Брэдбери, которые бы активно промотировали свои книги? Сэлинджер так вообще десятилетиями из дома не выходил!

– То есть Вы считаете, что Ваш роман «О нем и о бабочках» и так говорит сам за себя? Тем более что критики и издатели уже приписали ему эпитет: «самый эпатажный роман года»…

– Это не мои слова. И я вообще считаю, что он не является ни эпатажным романом, ни, тем более, самым эпатажным, потому что в нем нет ничего такого, что могло бы эпатировать читателя. Думаю, этот эпитет появился в рекламных целях. Да, начало романа интригует, и именно этому фрагменту обязательно нужно присваивать возрастное ограничение «18+».

– То есть такой цели Вы перед собой не ставили?

– Когда я пишу книгу, я вообще не думаю о том, чтобы сделать ее сенсационной, эпатажной или остро политической…

– А что Вы думаете?

– Ничего. Слова и мысли сами приходят мне в голову. Мне кажется, обсуждение замысла автора – это раздутый вымысел, может быть слегка кокетливый.

– Все, что Вы говорите, никак не соответствует тому реноме, которое уже сложилось о Вас как о писателе. Достаточно почитать рецензии на Ваши ранее вышедшие книги и увидишь, что слова «эпатажный» и «скандальный» постоянно присутствуют в этих текстах. Как так получается?

– Не читайте рецензии. Спросите моих читателей, они подтвердят, что ничего скандального в моих книгах нет. Скандал – это какой-то маленький, даже низменный повод, позволяющий из него что-то раздуть и привлечь аудиторию. Я низменными темами не занимаюсь и никогда заниматься не буду. Мне это неинтересно. А в рецензиях часто пишут черт знает что. Пять лет назад в одном из интервью я говорил, что меня за всю мою жизнь сравнили с семьюдесятью разными писателями. Теперь это число уже перевалило за сотню. Пожалуй, меня еще только с детьми, которые пишут сочинения, не сравнивали.

– Какова для Вас роль редактора в книге? Насколько его работа над книгой важна для автора?

– Безусловно, важна. Только у автора с редактором должно быть полное взаимопонимание, ведь при работе с хорошим редактором ты именно от него узнаешь, нужную ли книгу ты написал или у тебя вышло что-то из разряда туда-сюда, ни два – ни полтора. Я уже давно занимаюсь литературной деятельностью, и в моем случае редактор лишь поправляет какие-то шероховатости, но мнение моего редактора – Елены Даниловны Шубиной – одно их самых важных мнений для меня.

– Можете ли Вы назвать имена авторов мировой литературы (не обязательно современников), которые должны быть прочитаны каждым человеком?

– Я не буду называть конкретные имена, скажу только о том, что читать нужно обязательно. Я воспитал двоих детей, сейчас они уже находятся в подростковом возрасте, и у меня есть некоторый опыт приучения к чтению. Могу им поделиться. Самое главное, нельзя начинать читать с Достоевского. Не прочитав в детстве «Идет бычок, качается» Агнии Барто, «Три поросенка» Сергея Михалкова, «Король Матиуш Первый» Януша Корчака, невозможно перешагнуть сразу к серьезной литературе. Читать надо step by step, потихонечку забираясь на вершину литературы. Сейчас мой шестнадцатилетний сын легко читает самые сложные книги. Среди них романы Достоевского и все четыре тома «Войны и мира». Но без того самого «белого бычка» ничего бы не вышло. Ведь ни у кого не возникает вопроса в том, что невозможно заниматься высшей математикой, не освоив азов арифметики.

– А где тот переход – где уже не «белый бычок», но еще и не Достоевский? Что должно быть посередине, какие авторы?

– Всех не перечислить, но, к примеру, Эрих Мария Ремарк. Это один из самых главных авторов, чтение книг которых символизирует переход из детства в романтическую юность. Для чуть более старших и опытных читателей это Хемингуэй.

– А из русской литературы?

– С отечественными авторами сложнее. Люди моего поколения и чуть младше могли в свое время читать только то, что предоставлялось официальными детскими издательствами, а это – основной набор русской классики.

– Мы с Вами сейчас находимся на территории Выставки достижений народного хозяйства. Есть ли у Вас воспоминания, связанные с ВДНХ?

– Конечно, есть. Первые мои воспоминания – это прогулки здесь с родителями, когда они показывали мне работу фонтанов. А еще мы ходили смотреть толстых и красивых свиней и коров. В конце таких прогулок мне всегда «обламывался» шашлык – небольшой, жесткий, но это был невероятный праздник. Потом ВДНХ плавно перетекла у меня в восприятие того места, где ежегодно проходит книжная ярмарка. Не могу сосчитать, на скольких я уже был. И это тоже здорово!