Евгений Гришковец: «Толкин был для меня таким последним мощнейшим погружением в чтение, не в литературу»

Интервью: Марина Зельцер, «Читаем вместе», январь-февраль 2022

Жизнь и судьбу Евгения Гришковца можно назвать неким пердимоноклем. Начал он с интереса к театру в лице пантомимы, потом увлекся литературой, поступил на филологический факультет университета, затем снова случайно встретился там с этим театральным жанром, а немногим позже все-таки понял, что ему нужен театр со словом. Дальше было много радостей, побед, но и переживаний с разочарованиями. А потом случилась Москва, которую он почти сразу покорил или удивил. Но он шел дальше, писал пьесы, ставил свои спектакли, и в результате пришел к чистой литературе, став не просто драматургом, а писателем. В своем мемуарном романе «Театр отчаяния. Отчаянный театр» размером в 900 страниц он самым увлекательнейшим образом рассказал о своем замысловатом пути в искусство, погружаясь в воспоминания, но рассказывая не о прошлом, а о пережитом. Так и мы старались говорить об этом в разрезе его литературных и театральных ощущений и пристрастий.

— Женя, знаю, что уже в детстве вы были, что называется, своим человеком в библиотеке, вам давали без очереди (тогда существовала система записи и ожидания) редкие и ценные книги. Что это были за произведения?

— Самой большой редкостью являлась фантастика, потому что ее было очень мало в те годы, в детской литературе существовала серия книг этого жанра. И среди них затесался приключенческий роман Сабатини «Одиссея Капитана Блада». Помню, что он меня так потряс, что я долго рисовал иллюстрации к нему. Мне кажется, что мальчишке в возрасте одиннадцати-двенадцати лет, в крайнем случае, тринадцати нужно обязательно прочитать эту книгу. Помимо невероятных приключений она еще литературно хитро построена, потому что сначала идет часть «Одиссея Капитана Блада», а потом «Хроника Капитана Блада», а это практически одно и то же, просто описанное с другого ракурса. Ты закончил читать любимую книгу, и у тебя горе, потому что со всем этим расстаешься, а тут начинаешь ее читать снова, но с другого конца. Это потрясающе, я не знаю аналогов такому. А «Остров сокровищ»… Величайший маленький роман написан настолько изумительно, что думаю, все, кто его читал и кому свойственно фантазийное восприятие мира, обращаются к нему не один раз. «Остров сокровищ» тоже должен быть одной из главных книг детства и уж точно входить в обязательный набор литературы для мальчика.

— А позже, когда появилось множество литературы фэнтези и фильмов такой тематики, вас что-то так же сильно увлекало, или все это осталось в детстве?

— Первая книга Толкина «Властелин колец», которая была издана еще до перестройки, но попала к нам в 90-е годы. Я думаю, что это был мой самый последний литературный восторг. Помню, как я приехал в Москву году, наверное, в 1992, с этой книгой, и мне негде было ее читать. Я жил у родственников и друзей, и мне нужно было в течение дня где-то мотаться и приходить только вечером, потом тихонечко посидеть, пока все не угомонятся, не привлекая к себе внимание, а затем уже улечься на диван. Поэтому я спускался с книжкой в метро и ездил с ней по кольцевой линии, не мог оторваться. Я читал медленно, и как человек, который пьет вкусное пиво, смотрит, сколько еще осталось, так и я заглядывал постоянно, сколько еще осталось страниц, чтобы наслаждаться. И когда книга закончилась, а второго тома еще не было, и я не знал, будет ли он, пару недель чувствовал себя осиротевшим человеком.

— Чудесное ощущение. Только как же это осталось самым сильным и ярким впечатлением, ведь прошло столько лет?

— Это были еще остатки моей юности, я почти по-детски читал, когда ты живешь этим, когда чтение заполняет тебя целиком. А потом чтение перестает быть всепоглощающим процессом. В силу возраста, жизненного опыта, разных обстоятельств. Вот Толкин был для меня таким последним мощнейшим погружением в чтение, не в литературу.

Продолжение большого интервью Е.Гришковца читайте в январско-февральском номере «Читаем вместе»