– Совпадают ли у современных иранских и российских авторов, хотя бы частично, волнующие их темы?
Нассер Табаи: Да, безусловно, совпадают. В основном освещаются вопросы текущего ежедневного социального характера: любовь, быт, приключения. То, что ежедневно происходит в жизни людей.
Хамид Хадави: Если говорить о деятельности нашего фонда, то наша основная цель – открыть российскому читателю всю красоту и многообразие культуры народов ислама. Я убежден в том, что благодаря историческому опыту эта тема российскому читателю близка. Мы можем более полно и глубоко ознакомить читателей с теми темами и идеями, которые волнуют исламских мыслителей и ученых. А основные идеи как раз универсальны – это этика, рациональность бытия, жизненная мудрость. Исходя из этого, мы можем выделить основные темы, на которые пишут иранские авторы и создатели художественной литературы, философы, социологи и публицисты, – это семейные ценности, нравственность, проблемы молодежи, гуманитарные науки. Несомненно, что такие вопросы интересны для любого читателя. Они актуальны в современном мире. Сегодняшняя реальность играет на эмоциях и воображении, фантазии, уводя человечество от размышления над реальными проблемами. А литература это тот инструмент, который возвращает нас к осмыслению и переосмыслению вопросов и проблем, которые стоят перед человечеством.
– Как по-вашему, российская проза с ее поисками духовного начала и глубокими размышлениями ближе к восточной, в том числе иранской, традиции, или все же к европейской?
Нассер Табаи: Я бы сказал, что российская литература своеобразна. С одной стороны, Россия географически расположена так, что ее подпитывают и восточная и европейская культуры. С другой – последние 300 лет Россия находится под воздействием Запада.
Хамид Хадави: Я убежден, что российская проза близка иранцам. Главным образом, классическая русская проза, потому что именно в ней очень ярко выражен элемент гуманитарный и нравственный – то, на чем иранские читатели сильно сосредоточены. Сегодня, впрочем, так же как и раньше, важно и актуально познакомить иранского читателя с российскими писателями и наоборот.
– Меняется ли, на Ваш взгляд, уровень интереса к иранской литературе в России? И если да, то по каким признакам это можно заметить – появление новых книг, новые тиражи прежних изданий, повышенный интерес на книжных ярмарках?
Нассер Табаи: Пока говорить об этом рано. Если речь идет о поэзии, то, конечно, в России всегда был интерес к иранским ее образцам, она была на виду у читателя. А вот если мы говорим о прозе, то, безусловно, существует некий вакуум, который как раз мы и пытаемся заполнить, переводя на русский язык и издавая книги иранских прозаиков. Скорее всего, на этот вопрос лучше будет отвечать через несколько лет.
– Можно ли сказать, что современное российское книгоиздание не только возродило часть прежних традиций дореволюционного мира, но и стало использовать элементы как западного, так и азиатского, став мостом между этими двумя книжными цивилизациями?
Нассер Табаи: Наверное, я уже ответил на этот вопрос. Россия географически является мостом между Западом и Востоком. Сейчас Россия, да и не только Россия – весь мир переходят в новую эру использования книг как способа общения. Этому способствует и использование новых технологий, таких как ридеры, электронные библиотеки. Я думаю, что здесь печатные версии играют большую роль, хотя их число несколько упало.
Хамид Хадави: Сейчас очевидно слияние этих двух культур в России (в моральном и духовном смысле). Это явление оставило свой след, в том числе и в книгоиздании. Я соглашусь, что книгоиздание символизирует собой мост, соединяющий культуры в современном мире. Одной из причин, побудившей нас начать переводить на русский язык персидскую прозу, стало то, что мы бы хотели открыть нашим культурам путь, по которому мы могли бы пойти навстречу друг другу. В Иране о российской жизни и культуре также узнают из книг, и большой плюс здесь в том, что художественная литература не обращена к определенному кругу читателей, поэтому она универсальна. Любой может найти в ней что-то интересное для себя. Через романы мы знакомим читателя не только с историей и культурой, но и с духом другого народа, с его менталитетом, если хотите.
– В этом году Иран был специальным гостем Московской международной книжной выставки-ярмарки. Были ли приурочены к этому событию какие-то издания?
Нассер Табаи: Мы представили несколько сокровищ современной прозы Ирана. Серия «Иранский бестселлер», известная читателям по романам Резы Амир-Хани «Её Я» и Мохаммада-Резы Байрами «Жертвы заветного сада», получила продолжение. Это две мощные и трагические книги о героических днях Священной обороны – Ирано-иракской войны 1980–1988 годов. Написанные непосредственными участниками событий, эти произведения показывают войну изнутри глазами тех, кто воевал за свою родину, и потому они так документально достоверны. Это захватывающий роман Хабиба Ахмад-заде «Шахматы с Машиной страшного суда» и великолепная книга Ахмада Дехкана «Путешествие на высоту 270». Гарантируем, вы не сможете оторваться до самой последней строчки!
Хамид Хадави: Также на Московской международной книжной выставке-ярмарке Фонд исследований исламской культуры и издательство «Садра» представили широкий ассортимент литературы своего основного профиля, то есть философской, исламоведческой и исторической. Несомненно, интерес читателей вызовут такие книги, как монография И. Гибадуллина, посвященная крупнейшему современному иранскому мыслителю, одному из идеологов Исламской революции Муртазе Мутаххари, масштабное исследование профессора РУДН М. Аль-Джанаби «Ислам. Цивилизация, культура, политика», оригинальный сборник «Исламские города в русской периодической печати», составленный Н.М. ад-Дейрави по материалам прессы XIX – начала ХХ века, и многие другие наши издания.
– По каким принципам выбираются книги для издания?
Хамид Хадави: Основной принцип исследований, проводимых фондом, – приверженность принципу объективного научного анализа проблематики, сопряженной с изучением исламской культуры и мысли. Исламская культура является важной частью мировой культуры, а также одной из составляющих российской цивилизации. Непредвзятое исследование исламской культуры играет важную научную, политическую, стратегическую роль в поддержании межконфессионального и межцивилизационного баланса и налаживании взаимопонимания между народами, культурами и цивилизациями. Фонд осуществляет перевод на русский язык и издание литературы, посвященной истории ислама, мусульманской философии, культуры и цивилизации, исламскому праву, исследованиям брачно-семейных отношений в исламе, трудов известных мусульманских мыслителей и европейских исследователей исламской культуры. В частности, были переведены и изданы такие книги, как «Путь красноречия» имама Али ибн Аби Талиба; «Совершенный человек в исламе», «Непознанная сущность Имама Али» и «Правовой статус женщины в исламе», «Краткий экскурс по Нахдж аль-балага» Муртазы Мутаххари; «Современные вопросы исламской мысли» Мухаммада Легенгаузена, «Разум и любовь: очерк жизни и идей Муллы Садра Ширази» Мухаммада Таги Сохраби-фарра; «Световой человек в иранском суфизме» Анри Корбена, «Исламское искусство и духовность» сейида Хосейна Насра. Не меньшее внимание фонд уделяет сотрудничеству с российскими учеными-исследователями исламской философии и публикации их научных трудов.
– Насколько востребованы ваши книги в России?
Нассер Табаи: Весьма востребованы. Выходят допечатки наших изданий, причем как художественных произведений, так и нон-фикшн. Многие наши книги удостоены почетных дипломов и премий. Например, лауреатом конкурса Ассоциации книгоиздателей «Лучшие книги года» стала наша книга «Коранические науки» (автор – Марифат М. Хади). Это уникальное научное издание, в котором внимание уделено не только исторической подоплеке собирания Писания и спорам теологов, но и основной сути многовековых исканий истины, что позволяет автору, сопоставляя мнения различных ученых, сделать собственные выводы, основанные на исторических документах и новых открытиях. Особое внимание уделяется в тексте стилистике Корана и рецитациям известных чтецов, чья манера голосового воспроизведения Писания дошла до нас благодаря ученической преемственности. Кроме того, в издании указаны те способы чтения Писания, о которых в настоящее время можно узнать только по описаниям из трактатов средневековых авторов.
Недавно автор книги «Современное религиоведение» профессор Тегеранского университета Хамид Реза Аятоллахи был награжден Евразийской премией в номинации «Смысл мироздания», а автор романа «Шахматы с Машиной Страшного суда» Хабиб Ахмад-Задех – в номинации «В единстве культур». Мне представляется это очень значимым событием, поскольку премия посвящена и сохранению традиций, и осмыслению новых достижений культуры. В наше неспокойное время каждый человек должен хоть раз остановиться на бегу и задуматься: какой вклад он делает в жизнь человеческого общества, какую планету он вручит из рук в руки своим детям, внукам, правнукам? Для того чтобы передать потомкам не безжизненную пустыню, а цветущий мир, в котором радостно жить, необходимо не только думать о текущем мгновении и строить планы на будущее, но и помнить прошлое – свое, своей семьи, своего народа, ибо тот, кто отказывается от прошлого, не имеет будущего.
– Театр начинается с вешалки, а книга – с обложки. Ваше мнение об обложках российских книг? Можно ли сформулировать какую-то тенденцию, и приходилось ли Вам учитывать это в своей работе?
Нассер Табаи: Сравнение с моей точки зрения очень экстравагантно, но, тем не менее, конечно, обложки улучшают атмосферу на книжных полках. На ММКВЯ я видел очень интересные технологии создания обложек и я как издатель стараюсь ими пользоваться, находить новые, неординарные ходы. В последней серии прозы «Иранская мозаика» мы постарались выйти за рамки привычных нам макетов и поиграть с текстурой и оформлением. Мне кажется, получилось очень интересно и, судя по отзывам читателей, им наши эксперименты пришлись по душе.
– Есть книги, которые Вас действительно поразили своим изяществом оформления?
Нассер Табаи: Их много. Здесь речь не идет о каких-то конкретных книгах, тем не менее, многие книги обращают на себя мое внимание.
– Нравятся ли Вам подарочные фолианты – с кожаными тиснеными переплетами, с футлярами тонкой работы?
Нассер Табаи: Конечно, нравятся! Мне нравится держать такие книги в руках. Особенно мне нравится, когда таким образом оформлены произведения классиков, это добавляет им веса. Не физического, конечно, а духовного. Кожаный переплет, камни, тиснение – это всегда вызывает приятное удивление и восторг.