Москвичка Наталья Ремиш сейчас живет в Голландии и занимается детской психологией. Она придумала мультфильм про свою дочь Миру и про Диму – мальчика с ограниченными возможностями.

За несколько недель он набрал в интернете миллион просмотров. Потом были другие мультфильмы про детские проблемы и чувства, вот последний из них: https://www.youtube.com/watch?v=gWChWGc3xQM

Потом из мультфильма выросла книга “Про Диму и других”. Недавно Наталья выпустила новую книгу для детей и родителей “Это – мои эмоции”.

Ремиш Наталья. Это — мои эмоции. Худож.: Алина Одинокова. — Санкт-Петербург: Поляндрия Принт, 2021. — 64 с. : ил.

Интервью: Маргарита Кобеляцкая (июль 2021)

— Наталья, расскажите, пожалуйста, о вашей новой книге.

– С одной стороны, это своеобразное практическое пособие, с другой – книга-игрушка. В ней много полезной информации для родителей, которым мы кратко объясняем, что такое ревность, злость, зависть, какие страхи бывают у детей.

При наличии огромного множества книг и самой разнообразной информации, мамы и папы очень тяжело ее воспринимают. Прокручивание Инстаграмма, что практикуют многие родители – это, конечно, не серьезное погружение в проблему. А на толстые книги времени у многих нет. Поэтому мы выбрали вот такой промежуточный формат: вроде бы в книге объясняются серьезные вещи, но даются практические задания, есть игры.

Родители знакомятся с этими понятиями, с различными детскими страхами, и перестают их демонизировать. Зависть – это тоже нормальное чувство, которое ребенок или взрослый может время от времени испытывать. Мы рассказываем о природе этого чувства. Я все время говорю «мы», потому что над всеми проектами мы работаем в команде. У меня есть собственный онлайн-клуб, который помогает родителям растить детей, где мы делимся полезными советами по детской психологии и своим опытом.

В этой книге не только объясняются сами понятия, но и причины, по которым возникают страх, злость или зависть. И дается анализ, что с этими чувствами дальше можно делать. Эта часть посвящена родителям.

После описания каждой из эмоций идет часть для детей, где дети рисуют, вырезают, делают оригами. Это такое совместное творчество. Мы рекомендуем заниматься по книге только вместе с ребенком. В ходе выполнения различных заданий дети общаются с родителями. Это самая важная часть. Задания, вопросы, рисунки подталкивают родителей к разговору с детьми о каких-то важных жизненных ситуациях. Мы обсуждаем и анализируем с детьми то, что происходит с нами каждый день. Дети могут в атмосфере эмоциональной безопасности, когда никто никуда не спешит, поговорить о важных вещах. Я сужу по своему ребенку, потому что я все тестирую на Мире. Для нее это очень желанное занятие. Она готова все бросить и бежать заниматься со мной по этой книге.

Вы говорите, что это должен быть такой содержательный разговор. Каждый ли родитель способен сформулировать то, о чем нужно поговорить серьезно, обсуждая ту или иную психологическую или эмоциональную проблему?

— В книге есть подсказки, которые помогут родителям. Первая вводная часть как раз и адресована тем из нас, которые не понимают, как об этом поговорить. Что такое эмоциональная безопасность, почему мы не должны ругать ребенка за то, что он ревнует маму к брату или за то, что он злится на сестру. Мы рассказываем о том, как провести этот разговор. А потом уже подготовленный родитель идет и обсуждает с ребенком важные проблемы.

 

Замедленное время

– Какие разговоры нужно вести в каждой семье? Кому они важнее – родителям или детям?

– Это важно для обеих сторон. Ребенок получает легитимное право поговорить о своих эмоциях, что в нашей гонке не всегда возможно.

Например, он ударил брата, и первая реакция родителей – отругать, осудить, наказать. Отнял что-то у брата, и мама говорит ему: «Ты что, отдай ему игрушку, не бери, тебе что, жалко?». А здесь ребенок может, наконец, сказать, что ему грустно от того, что брат или сестра забрали у него игрушку, ему это неприятно. Для ребенка это освобождение. Он понимает, что его сейчас, в этот момент принимают, а не ругают. Родитель в свою очередь получает возможность узнать, что стоит за актом агрессии, какие чувства испытывал их ребенок.

Это такие искренние и откровенные разговоры, на которые обычно у нас вообще не бывает времени. Мы же все время бежим. А здесь вы замедляетесь, концентрируетесь, садитесь, открываете книгу, и это момент взаимодействия (bonding, есть такое слово в англ. языке), когда устанавливается эмоциональный контакт.

 

Обмануть или нет

– А сейчас вы над чем работаете?

— Я подготовила книгу, которая будет касаться темы обмана. Я узнала, что моя дочь считает, что если она не может взять чужую игрушку, а обманом ею завладеть нельзя, то надо прийти ко мне, и я ей помогу договориться с тем ребенком. Для меня было удивительно, что она не понимает: если нельзя, то нельзя. В этот момент у нас возникла возможность поговорить о таком понятии, как границы. Ты не можешь попросить меня, чтобы я забрала игрушку. Потому что это его игрушка и его право, давать ее кому-то или нет. Договариваться можно только с ним.

Эти разговоры могут быть бесконечными. Если вы решите потратить время и поговорить с ребенком, отталкиваясь от этой книги, использовать ее как инструмент, вы можете очень многое узнать о ребенке и очень далеко уйти в этих разговорах.

Здесь важно не стараться сделать все сразу. В книге много упражнений. Например, на тему зависти. Там порядка десяти упражнений, но мы сделали вчера с Мирой всего два. Зато провели много времени в разговорах. Завтра и послезавтра мы возьмем два следующих упражнений, будем их делать неспешно и все обсуждать. Это такая долгоиграющая история.

 

Личные границы

Несколько лет назад родители увлекались ранним развитием: кубиками Зайцева, карточками Домана. А теперь их интерес переместился в сторону эмоционального развития?

– Я считаю, что и кубики Зайцева – тоже здорово. Было бы здорово, если можно было бы совмещать, комбинировать раннее развитие и эмоциональный интеллект.

– Вы пишете про личные границы, как для мамы важно заботиться о себе, а не только о детях. Сначала накорми и успокой себя, а потом займись ребенком.

– Моему поколению, а тем более нашим мамам, всегда говорили: “Потерпи, перетерпи, тебе разве трудно?” В результате мы не умеем говорить “нет”. И когда ребенок начинает в 1,5-2 года по тебе прыгать, то сначала это очень мило. Но дети при этом могут делать маме больно. И тут важно сказать себе: “Не терпи, ты имеешь право очертить свои границы”. Например, высадить ребенка со своих коленей на диван, пусть там повозится.

Очертить границы и определить, где они заканчиваются – очень важно. К сожалению, получается так, что мы пропускаем этот момент, и в конце концов видим уже раздраженную маму, которая начинает кричать на детей: “Вы меня достали, уйдите отсюда”. Раздражение доходит до такого пика, что лучше было бы остановиться гораздо раньше и очертить границы. Я всегда держу в голове, что это здорово и для мамы, и для ребенка. Мама остается эмоционально стабильной, а ребенок не получает свою долю ее злости, гневных слов и даже физических наказаний.

 

Выбираем книги

У вас дети дву- или даже трех-язычные. Как вы выбираете книги? На каких языках дети читают больше?

– Я говорю с детьми только по-русски, а дети отвечают по-разному. Кто-то по-английски, кто-то по-голландски. Старшая дочь читает младшей на голладском или переводит ей на английский.

– А на каком языке вы читаете книги своим детям? Читаете ли вы им книги вашего детства или считаете их уже немного устаревшими и у вас с ними немного другой список литературы?

– Когда я начинала заниматься с детьми, я читала те книги, которые сама любила. Но в сказках часто присутствует насилие. Возьмем ту же “Русалочку”. В одной версии у нее пропал голос, в другой – ей отрезали язык. Я стараюсь не произносить таких фраз, выбираю версии помягче. Наши дети растут уже в другом контексте. Они не понимают, как это – отрезали язык. Стараюсь обходить жестокости в книгах. Когда я прочитала, что Волку вспороли брюхо и вытащили оттуда Красную Шапочку, моему ребенку нелегко далась эта информация.

Я безумно люблю Астрид Линдгрен. Мы читаем и “Карлсона”, и другие ее книги. У нас есть дни, когда книги для чтения выбирают дети, а есть дни, когда выбираю я. Я всегда выбираю книги своего детства. Я читала Мире и “Маугли”, и “Пеппи Длинный чулок”. В ее мир принцесс и единорогов такие книги не очень поначалу вписывались. Но теперь они ей нравятся. “Рони, дочь разбойника” Астрид Линдгрен так понравилась дочке, что она с нетерпением ждала вечера, когда мы опять станем читать.

– А дети что выбирают?

– Диснеевские книги по мультфильмам. Любят загадки и книги, которые учат думать. А вот книги трогательные, которые люблю я – не всегда. Если я ей читаю и едва сдерживаю слезы, то дочь в следующий раз не выберет эту книгу. Все-таки задача детской книги – донести какую-то мысль до ребенка. Если родительская эмоция перебивает смысл, то ребенок считывает это. В книгах про Диму у нас такое было (моя серия книг о мальчике с ограниченными возможностями). Ребенку становится страшновато, неуютно.

Почему сейчас женщины так любят трагические фильмы? Они позволяют своим эмоциям как-то проигрываться в том или ином варианте. Слишком много мы их глушили в себе. Но детям это дается тяжело. Я поняла, что нужно избегать чрезмерного драматизма и “трогательности”. Мои дети любят книги издательства “Поляндрия”, некоторые книги “МИФа”, обожают книги “Альпины”.

 

Сайт: nataliaremish.com

Мультфильмы про Миру и Гошу https://www.youtube.com/channel/UCDL9XukzFVU7rfOS6-m-EHQ?reload=9