– Юрий Поляков – это писатель, главный редактор известной газеты, политик и общественный деятель. Кто Вы на самом деле?

– «Поэт в России больше, чем поэт» – это наша культурная традиция. Писатель в нашей стране всегда существует в трех ипостасях: литератор, политик и редактор, в отличие, кстати, от западной традиции. Впрочем, сейчас и у нас появились писатели западного образца, которые могут себе позволить существовать только за счет написания книг. Яркий пример этому – Борис Акунин.

Я же человек традиции. К тому же в этом случае нельзя не говорить об иерархичности и последовательности: без писателя не было бы редактора, без редактора – политика. Все это вещи взаимосвязанные, но, несмотря на все остальное, я был и остаюсь писателем.

– Чем отличается Ваше творчество периода «Ста дней до приказа» и «ЧП районного масштаба» от того, что Вы делаете сегодня? Насколько изменились темы, идеи и герои Ваших произведений?

– Я думаю, прежде всего профессиональным уровнем. Все эти десятилетия, прошедшие с момента написания названных Вами произведений, я тоже развивался. Недавно мне прислали почитать диссертацию «Проблемы идиостиля прозы Юрия Полякова», в которой проведен анализ моих произведений. И что интересно, в ранних повестях, по мнению диссертанта, тридцать процентов текста несли следы художественной модальности (сравнения, метафоры), а в последних произведениях – уже более семидесяти процентов, что, несомненно, говорит о моем росте как писателя. Кроме того, первые вещи были во многом автобиографичны, в поздних же больше вымысла, трансформации действительности. Но то главное, за что меня любят читатели, несомненно, осталось – это внутренний мир героя, социальность, острый сюжет, ироничный стиль повествования. Я бы сказал – гротескный стиль реализма.

– Не являются ли последние Ваши книги о «Гипсовом трубаче» сочинением на заданную тему, попыткой сочинить и скаламбурить на потребу читателя? Зачастую возникает ощущение искусственности образов и разобщенности текста в целом. Несомненно, отдельные фрагменты повествования удачны, но общая картина не складывается. Что же Вы все-таки хотели сказать своему читателю?

– Во-первых, вышли пока только две части единого романа. Это не трилогия, а роман, разрезанный на три части. Подобные варианты публикации были раньше только в журналах, но там продолжение произведения выходило максимум через месяц. В моем же случае между частями прошел почти год, и у читателя вполне могло создаться впечатление, что перед ним отдельные произведения. На самом деле, такой вариант – публикация с продолжением – это эксперимент, на который я сознательно пошел вместе с издателями. Видимо, больше так делать не буду. Но, надо сказать, что с точки зрения интереса к книге и с точки зрения продаж этот эксперимент сыграл положительную роль. Книгу ждали и постоянно о ней спрашивали. А соответственно и продажи увеличились.

Роман получился очень большой. Уже меньше чем через год выйдет его третья, заключительная часть, и тогда вы сможете сами оценить его реальный объем. Это свободный роман, с прихотливым сюжетом и вставными новеллами (стоит заметить, что большинство мировых шедевров тоже состоит из вставных новелл). В книге есть комические фрагменты, исторические вставки, лирические этюды. Хотя, конечно, в этом я не первооткрыватель.

Что же касается того, что книга не совсем понятна и состоит из кусков, то вам нужно набраться терпения и дождаться финала. Только тогда можно будет сделать выводы о том, что я хотел сказать этой книгой и для чего существуют те или иные фрагменты. Я вообще стараюсь писать развернутой метафорой, поскольку начинал с поэзии и все стихи писал с окольцовывающей идеей, что перешло и на прозаические произведения. Поэтому в книге соседствуют реализм и вымысел. В ней присутствует пародия на постмодернизм, чем она близка к «Козленку в молоке».

Ваш вопрос взволновал меня, но я думаю, что после сбора всего романа под одной обложкой такие вопросы возникать не будут. Хотя еще раз повторюсь: журнальный принцип при книгоиздании все-таки не годится. В этом я убедился на примере собственного романа.

– Мой следующий вопрос после Вашего ответа практически отпал, я хотел узнать, не собираетесь ли Вы менять жанр, в котором работаете (судя по Вашему предыдущему ответу, этого не произойдет) и каковы Ваши творческие планы?

– После работы над таким гротескно-реалистичным романом, в котором очень много литературной игры, мне явно захочется чего-то другого. Но сначала я решил пройти этот путь до конца. Я хочу, чтобы роман можно было начинать читать с любого места, под настроение, поэтому-то он и состоит из разных новелл: каждый найдет в ней что-то свое. На мой взгляд, именно такая литература и остается в памяти читателя.

– Вы были председателем жюри премии «Большая книга». Были ли среди претендентов те, кто соответствуют Вашим критериям литературы?

– Вынужден констатировать, что из тринадцати книг шорт-листа как читатель я бы прочитал максимум две-три. Остальные бросил бы либо с первой страницы, либо с первой главы. Они скучны или не доработаны.

– Не кажется ли Вам, что во многом это связано с редакторскими ошибками, к сожалению, в последнее время редактор перестал работать с писателем в процессе подготовки книги. Может быть, поэтому часто публикуются такие слабые тексты?

– У нынешних писателей пропал навык саморедактирования. Когда я еще только начинал писать книги, мы правили текст до совершенства. А у нынешней молодой литературы построение идет по принципу ЖЖ (Живого Журнала). Как написали, так и есть. Ни о какой правке и редактировании речь вообще не идет. Но это не литература, это вид информационного обмена, близкий к стилистике блогов.

Писатель прежде всего сам должен хотеть, чтобы редактор с ним работал. А я знаю массу случаев, когда редактор перезванивает молодому автору и просит его что-то переделать, а в ответ слышит: «Делайте что хотите, я уже в другом проекте». Когда я был молодым, подобные вещи назывались очень просто – халтура. Как-то раз во время застолья в Доме литераторов один из таких халтурщиков надписал и подарил мне свою книгу, а утром я проснулся и увидел, что она разорвана в клочья. Сначала я не мог понять, почему с вечера так поступил с книгой. А потом прочитал первую строчку и все понял: «Город Женева расположен на одноименном озере». Ночью эта строка привела меня в такое бешенство, что я не выдержал и разорвал халтуру. На конкурсе «Большая книга» таких строк, к сожалению, было большинство.

Что же касается моих творческих планов, то стоит заметить, что я один из самых востребованных драматургов. Только в московских театрах сейчас идет семь моих пьес, хотя большинство из них не вписывается в модель современного театра. Но это сопротивление и борьба за новое тоже в наших традициях. Сейчас мы репетируем еще одну пьесу – «Одноклассники». Кстати, пока я ее не закончил, за роман не садился. Есть у меня в замыслах и новая пьеса, за которую я сяду, когда закончу «Гипсового трубача». Есть и наброски нового романа, задуманного очень давно.

– Недавно Вы, как главный редактор «Литературной газеты», получили почетную премию в области печатных СМИ. Каковы сегодня темы, задачи и проблемы «Литературной газеты»?

– Да, действительно, в январе премию получили три сотрудника «Литературки»: я – как главный редактор, мой заместитель Леонид Колпаков и шеф-редактор Игорь Гамаюнов. И, по моему мнению, получили мы ее заслуженно, потому что нам удалось вывести газету из состояния клинической смерти. Когда я в нее пришел в 2001 году, ее тираж составлял двадцать тысяч экземпляров, сегодня тираж – сто двадцать тысяч экземпляров. Мы отказались от группового подхода к проблемам литературы, который свойственен многим литературным изданиям. В «Литературной газете» присутствуют все направления, так и должно быть. Кстати, такого же принципа придерживается и ваш журнал «ЧИТАЕМ ВМЕСТЕ. Навигатор в мире книг».

Когда я пришел в газету, я никого не разгонял, несмотря на многочисленные советы, и тем самым сумел сохранить коллектив. Газета должна быть полифоничной, но для этого таким же должен быть и ее коллектив. Мы этого добились, и сегодня на страницах «Литературки» легко сочетаются, например, Распутин и Ерофеев, что не считают для себя возможным некоторые другие литературные издания. Мы же даем весь спектр современной литературы. Да, мы можем в рецензии раскритиковать того или иного писателя или его произведения, но у нас нет фигур умолчания.

Мы перестали делать газету для узкой тусовки и работаем для всей просвещенной России. При этом стоит заметить, что и читатели увидели эти перемены. Прорыв с тиражом произошел без каких либо дотаций.

– Недавно в СМИ прошло сообщение о том, что на Ваш дом в Переделкино напали неизвестные и жестоко избили Вашу супругу. Что же все-таки тогда произошло на самом деле и что стало причиной этого преступления?

– Я уверен, что за этими событиями стоят те, кого не устраивает активная позиция «Литературной газеты» по освещению ситуации с писательским имуществом за последние двадцать лет. Нападение на мой дом – далеко не первая акция. И раньше били писателей из так называемой Группы сопротивления.

В тот вечер жена, как обычно, долго читала, а потому уснула на первом этаже дома, я же был на втором, когда услышал шум. На мою жену набросились неизвестные, нанесли ей несколько жестоких ударов, в том числе и в лицо. При этом из дома ничего не взяли, хотя на тумбочке лежали деньги и ее украшения. Стоит заметить, что этот акт произошел накануне передачи документов о проблемах собственности в Переделкино в прокуратуру. В настоящее время идет следствие. Новых угроз пока не поступало, бандиты никак себя не проявляли и требований не выдвигали.

Но пока есть возможность и силы, мы останавливаться не будем и продолжим борьбу.

– Как редактор «Литературной газеты» Вы ежедневно получаете и просматриваете множество книг. А что читает Юрий Поляков не как редактор, а как человек?

–Я всегда читаю одновременно несколько разных книг. Например, сейчас это Игорь Шумейко «Десять мифов об Украине», Олесь Кожедуб «Иная Русь» об этногенезе белорусов, подаренный мне сборник стихов Евгения Рейна «Посвящение Бродскому», новый роман Пелевина, «История советского искусства» профессора Манина, биография Андрея Курбского из серии «ЖЗЛ» и еще что-то по мелочам. И, конечно же, прочитал много текстов к премии «Большая книга».

Но что интересно, когда я пишу художественные сочинения, мне очень тяжело читать чужую художественную литературу, трудно выходить из своего мира и переформатироваться в другой. Поэтому художественные книги я очень много читаю в перерывах, а вот научную, историческую литературу и публицистику легко читаю в любое время. Она не мешает собственному творчеству.