Уже первое представление в июне на тот момент еще готовящегося издания на традиционной встрече поэта с читателями в день его рождения показало, каков реальный интерес к творчеству Евтушенко. В Политехническом музее был такой аншлаг, как в лучшие годы «оттепели», когда на чтение стихов Евтушенко собирались целые стадионы. Давно москвичи не видели, чтобы на творческие вечера поэтов лишний билетик спрашивали от выхода из метро.

В августе волна презентаций трехтомника прокатилась по Москве. Мы тоже не остались в стороне и попросили Евгения Александровича рассказать об этом издании.

— В первом томе напечатан роман, который никогда ранее не публиковался в России, но много раз переиздавался за границей. «Ардабиола» — в каком-то смысле фантастический роман, но это не научная фантастика, а философское переосмысление жизни через фантастические обстоятельства. «Ардабиола» — история биолога, выращивающего чудо генной инженерии — деревце, в котором скрещены гены мухи це-це и придуманного мной сибирского растения фидюнника. Это чудо должно было дать возможность найти лекарство против рака. Мои фантазии оказались отчасти пророческими, потому что именно по этому пути движется сегодня генная инженерия.

Во втором томе опубликован роман, написанный после путча 1991 года и получивший премию Джованни Боккаччо, — «Не умирай прежде смерти». Роман создан по живым следам событий, но не является документальным произведением. Мне кажется, именно поэтому он и не был понят читателями в то время, когда все население страны разделилось на тех, кто был за Ельцина и тех, кто против него. Я же принадлежал к третьей категории. Я вообще часто выбираю третий путь… Этот роман носит и слегка исповедальный характер, потому что в нем очень искренне описаны все четыре моих брака.

В третий том вошли самые последние публицистические и мемуарные произведения, которые открывают новые страницы истории, представлено многое из того, что раньше никто не решался напечатать.

— Вы так близко к сердцу воспринимаете все, что происходит в стране…

— Почему только в стране? Нужно говорить обо всем мире. Огромная ошибка в том, что многим российским людям абсолютно до лампочки, что где-то там происходит. Это интернациональный цинизм, который выражается в убийствах людей другой нации и вероисповедания. Сейчас многие русские живут не как граждане мира, а как будто Россия — провинция, абстрагированная от внешнего круга. И виноват в этом комплекс неполноценности русского человека, выработанный годами.

— И все же, задумывались ли Вы над тем, для кого пишете свои книги? Читают ли сейчас люди, и что вообще происходит с чтением в стране?

— Для страны с таким огромным населением как Россия сегодня не хватает писателей высокого класса. Я не говорю, что у нас нет способных поэтов, но поэтов национального масштаба не было уже много поколений. Сейчас нет ни одного молодого поэта равного по уровню таланта Белле Ахмадулиной в 22-23 года. Или молодому Вознесенскому. Уже в столь юные годы они были национальными величинами. При слове Россия на Западе сразу возникали имена поэтов нашего поколения. После нас был один талантливый поэт — Бродский. Но при всем уважении к стилю и творческому облику его никак нельзя назвать русским национальным писателем. Бродский — высокоинтеллектуальный маргинал.

— В чем же причина? Кто виноват: время, страна или мы сами?

— Я видел Россию и в более безнадежных ситуациях, из которых она с честью выходила. И в наше время падали тиражи, но мы принимали меры. Мы придумали День поэзии, в который на площадь Маяковского пришло 35 тысяч человек, чего не ожидали даже сами организаторы. Большую работу проводили книжные магазины, предложившие нам читать там свои стихи. Я помню, как выступал с Константином Симоновым и Михаилом Лукониным на Моховой: собралось три-четыре тысячи человек, и мы читали стихи с крыльца магазина, потому что внутри все вместиться не могли.

— А Ваши дети читают?

— Мои дети учатся в американской, а не в русской школе. И они читают и по-русски и по-английски.

— От кого это зависит?

— В первую очередь, от родителей, общества, окружения. Но крупных детских писателей сейчас тоже не хватает. Михалков, Барто, Чуковский — это классики, а детям нужна современная литература. Кстати, книги про Гарри Поттера весьма неплохие. Жалко только что в оригинале они написаны не на русском языке.

— Что сегодня в Ваших творческих планах?

— Я хочу снять три-четыре фильма, написать пять-шесть романов. По моим подсчетам, мне нужно еще лет двадцать. Правда, не знаю, что я скажу через девятнадцать…