– В Вашей книге бабушка главной героини превращается в черепаху. Почему не в птичку или олененка, как размышляет об этом девочка?

– Черепахи-великаны для меня символ долголетия, ведь иногда они доживают до трехсот лет. К тому же еще в мифологиях некоторых народов есть легенда о том, что мир зиждется на спине огромной черепахи, и мне этот момент очень нравится. Хотя сама идея книжки родилась после того, как я побывала на Сейшельских островах и увидела исполинскую черепаху, мордочка которой была похожа на лицо старушки.

– Почему именно пьесы Шекспира помогают Вашим героиням найти общий язык?

– Потому что я сама очень люблю Шекспира. И думаю, что у Шекспира можно найти все, что угодно. Я, например, нашла у него замечательную фразу, ставшую эпиграфом. Конечно, перво-наперво появилась мысль о том, что Элиза с бабушкой должны что-то декламировать и разыгрывать по ролям, а когда я подумала о том, чьи тексты это могли бы быть, появился Шекспир.

– Ваша книга немного напоминает «Превращение» Франца Кафки. Только в отличие от никем не любимого героя Кафки, бабушку Эю близкие все же любят, особенно Элиза, но это не мешает старушке обратиться в черепаху. Почему?

– По сути мое превращение совсем другое. Ведь у метаморфоз Кафки есть негативный оттенок. Его героя родные не принимают, в итоге он становится заключенным своей комнаты, изолированным от семьи. А в моей книге превращение бабушки Эи в черепаху – необходимость, таким образом она спасается от смерти, и в этом нет грусти. К тому же в итальянском языке tartaruga – черепаха и ruga – морщины, слова похоже звучащие. Вы же помните, что я говорила, у черепах мордочки морщинистые и чем-то похожи на лица старушек. Да и это ведь тоже превращение. А я эти метаморфозы просто довела до абсурда. Сказка, есть сказка.

– Сильвана, а кем бы Вы хотели стать, если бы в конце жизни была возможность выбирать?

– Если отвечать сознательной частью своего существа, то скорее, мне бы хотелось быть птицей, или кем-то летающим. Хотя некоторое время назад я была в США, на специальном семинаре, где совместно с американскими индейцами мы занимались психологическими практиками. Нужно было закрыть глаз и представить свое тотемическое животное. Я думала о том, что увижу птицу, но мне явилась черная пантера.

– Могли бы Вы сказать несколько слов о детской литературе в Италии? Просто в России лучше всего известна скандинавская…

– Не то чтобы я была экспертом в этой области, но могу назвать имена, которые были ориентирами, скорее, для моего поколения. Бьянка Пьецорно, Роберта Пьюмини, Анжела Нанети, она, кстати, тоже приехала на этот фестиваль в Россию. Качество этой литературы довольно высокое, и сегодня все больше и больше авторов начинают писать для подростков.

– И последний вопрос. Чем итальянская литература, на Ваш взгляд, отличается от прочих детских литератур Европы?

– Главное отличие в том, что в итальянской литературе уделяется больше внимания отношениям в семье, если, конечно, мы говорим не о книгах для самых маленьких. Но поскольку и в нашей литературе есть своя мода, интерес к фентези велик сегодня и в Италии. Поэтому многие писатели работают в этом жанре. Хотя лично я его не люблю, потому что мне не нравится полностью магический мир этих книг. Может быть, поэтому мне часто говорят, что я не очень итальянская писательница. Ведь описываемая в моих книгах реальность очень похожа на настоящую, но в ней всегда присутствует некий сказочный элемент. Дело в том, что я много путешествую, и из разных стран привожу экзотические истории, которые и вплетаю в свое повествование.