– «Обитель» – роман в классической форме, история о преодолении главным героем жизненных трудностей. Но эта история уже закончена и даже очень высоко оценена читателями и критиками. Над чем теперь работает ее автор?

– «Обитель» – очень большой роман. Я затратил на него огромное количество времени и сил. И могу сказать, что чувствую, нет, не опустошенность, а, скорее, искреннюю удовлетворенность проделанной работой. У меня нет никакого желания «плодить суету». Все, что я задумал сделать к своим 39 годам, я в этом романе выплеснул. Те рубежи, которые сам для себя наметил, взял. Можно, конечно, еще раз станцевать тот же самый танец на том же самом месте, но я не думаю, что это нужно. Книга сначала созревает внутри автора и лишь потом появляется на свет. Сейчас во мне ничего нет, но я этим не озабочиваюсь, я занят тем, что делаю, наверное, даже с большим удовольствием, чем пишу книги.

Мое сыновье отношение к русской литературе, и в данном случае к русской поэзии, требует от меня, чтобы я его каким-то образом выразил. Я начал читать стихи совсем в юном возрасте. Годам к десяти знал наизусть более пятидесяти стихотворений, а чуть позже в моей душе поселилась вся поэзия Серебряного века. И для меня мучительно, что целый ряд моих любимых поэтов в России неизвестен или забыт. Мне хочется напомнить о них, рассказать заново, потому что сегодняшняя российская поэтическая полка, на мой взгляд, выглядит достаточно грустно. Многие имена, занимающие на ней почетное место, замусоривают наше поэтическое сознание, а ведь любая нация, любой народ живет, пока в нем живет поэтическая строчка. Я задумал издание целой серии стихотворных сборников, каждый сборник будет состоять из 40–60 моих любимых стихов тех поэтов, которые дороги мне. О каждом из этих поэтов я пишу авторские биографические очерки, которые, возможно, позже перерастут в полноценные исследования. В первый том войдут очерки о Владимире Луговском, Анатолии Мариенгофе и Борисе Корнилове.

А еще мне захотелось попеть (хотя думаю, что петь я совершенно не умею). Поэтому сейчас мы с моей командой делаем альбом, и к моему необычайному удивлению на предложение поучаствовать в проекте ответили три, можно сказать, мастодонта российского рока. Я не буду называть их имен, когда проект будет обнародован, тогда и узнаете, кто нас поддержал. Если кому-то не понравится то, что мы будем петь, заранее прошу прощения, пожалуйста, отвернитесь и не слушайте.

– Захар, осенью Вы ездили на Донбасс. Вы будете писать об увиденном там?

– Для меня те места, которые я посещаю, – это ожившее пространство русской литературы. Все те персонажи, все те страсти и правду жизни, о которых я читал, на Донбассе я увидел воочию. Я не буду, я не готов писать об увиденном. По крайней мере, сейчас я в этом уверен на сто процентов. Это слишком близко, слишком горячо для того, чтобы о нем писать. Тем более что при всем моем личном участии в этой части нашей истории я все же нахожусь вне нее, а не внутри, а значит, не смогу написать так, как хотел бы. Но я обязательно в скором времени издам книгу своих переработанных заметок, которые я писал весь этот год по поводу Украины. Это будет сделано в форме дневников, включающих мои размышления и о политике, и о литературе, и о месте писателя, поэта, интеллигента в истории страны. Потому что все, что произошло с Крымом и Донбассом в 2014 году, – это не только политика, это и культура, укладывающаяся в хорошо всем известные из школьной программы вопросы. Эти темы вновь обнажены, вновь актуальны. Может быть, то, что я говорю и пишу – моя личная позиция, она не всем нравится, но это их проблемы.

– Энергетика войны влияет на энергетику письма?

– Без сомнения. Но я сейчас не пишу художественную прозу и не хочу использовать то, что там увидел, как прикорм для своего творчества. Я был там как человек, как гражданин, а не как писатель.

– То, что роман «Обитель» будет экранизирован, не вызывает никаких сомнений. Представляете ли Вы себе, как должны выглядеть главные герои?

– Права на экранизацию книги уже куплены. Персонажей в ней очень много – около ста сорока, главных – тоже несколько десятков. Я знаю, что книгу прочитали многие актеры и, наверное, хотели бы принять участие в фильме, так как мои персонажи очень кинематографичны: в их воплощении есть, где раскрыться актерскому таланту. Но расстояние от наших желаний до появления фильма огромно. У меня куплены права практически на все мои романы, но реально ни один фильм, кроме «Восьмерки» Алексея Учителя, так и не вышел. Поэтому я не зацикливаюсь на этом, тем более времена сейчас сложные, а на «Обитель» денег надо много. Выйдет фильм – хорошо, не выйдет – снимут когда-нибудь потом.

– Считаете ли Вы, что премия «Большая книга», которую Вы только что получили, формулирует к Вам новый запрос общества, призывающего идти дальше, писать больше…

– Не буду иронизировать по этому поводу, отвечу серьезно. В последний год (и это связано не с «Большой книгой», а скорее с моей аномально высокой активностью в социальных сетях) я вдруг почувствовал, что большому количеству людей очень важно знать, что я чувствую, думаю и как свои мысли формулирую. Но, как бы парадоксально это сейчас ни прозвучало, я абсолютно не чувствую себя публичным человеком. Самое любимое мое занятие – сбежать в свою деревню и гладить своих детей по головам. Но что-то, что больше меня, заставляет меня все время во что-то вляпываться.