Век нынешний — веку минувшему

Текст: Маргарита Кобеляцкая
Реконструировать события, слова и поступки «героев» Серебряного века — задача увлекательная. В этом вам помогут книги, вышедшие недавно в издательстве АСТ.
«Ахматовские зеркала» Аллы Демидовой имеют подзаголовок «Комментарий актрисы» и не претендуют на научную точность. Но порой в интуитивных прозрениях такой тонкой личности, как Алла Сергеевна Демидова, больше правды жизни, чем в скрупулезных исследованиях литературоведов.
Актриса признается, что идеалом в исследовании «Поэмы без героя» Ахматовой, в разгадке ее тайны учителем Демидовой стал Владимир Набоков. Его комментарии к «Евгению Онегину» долгое время были ночным чтением актрисы. Набоков приступил к своему толстому тому комментариев, когда начал переводить поэму в стихах Пушкина на английский. Передать ее дух почти невозможно, но мельчайшие детали и оттенки смысла он попытался исследовать и препарировать в своих комментариях.
«Думаю, — пишет Алла Демидова, — что «Поэму», как и «Онегина», невозможно перевести адекватно. Так же, как и в «Онегине», в ней зашифрованы темы, события, житейские положения, свод правил, то есть огромный пласт жизни и культуры, который воспринимается на дословесном, генетическом уровне».
Эта мысль необыкновенно глубока. В книге рассыпано много таких бриллиантов. Но в ней и много фактуры. Демидова изучила фактически все литературоведческие исследования о «Поэме без героя». Она обращает внимание на даты, эпиграфы, интонацию поэта. Кроме того, она как женщина понимает автора, как актриса сама вливается в карнавал ее героев-масок.
В книге блестяще воссоздана атмосфера и Петербурга 1913-го года и других городов, куда вдохновение переносит поэта. Книга написана увлекательно, простым языком. Да, ей не стоит доверять на 100 процентов, есть и допущения, и сама Алла Сергеевна всегда оговаривается в таких случаях. Но в ней есть самое главное — верность Ахматовскому слову глазами нашей современницы.
Алла Демидова вспоминает Гамлета в исполнении И.Смоктуновского в БДТ: в нем проглядывал артист 60-х, и в то же время это был шекспировский Гамлет. Поэтому спектакль интересен современникам, поэтому же нам интересны заметки об Ахматовой Аллы Демидовой.
Вторая книга, уже с научной скрупулезностью воссоздающая события Серебряного века — «Жизнь прошла, а молодость длится». Она вышла в «Редакции Елены Шубиной» АСТ.
Литературовед и писатель Олег Лекманов прокомментировал мемуары Ирины Одоевцевой «На берегах Невы». Время, о котором идет речь, чуть более позднее, чем в «Поэме без героя» — послереволюционное, до отъезда автора за границу в эмиграцию, где она прожила почти всю жизнь. Кстати, Одоевцева — поклонница не только Гумилева, но и Ахматовой, чего не скрывает. Мемуары писались через десятилетия после отъезда, а значит, в памяти мемуаристки могли запечатлеться не точно. Так и получилось, хотя автор много раз хвалит свою отличную память.
Олег Лекманов: «Это очень интересная книжка, с которой многие начинают свое знакомство с эпохой русского модернизма. Некоторые считают эти мемуары неправдивыми. Единственным способом разобраться было проверить все и уже потом сделать общие выводы. Кто‑то должен был сделать этот комментарий. Я, как обычно, огляделся, может быть, кто‑нибудь еще? Но нет, за эту работу пока никто не брался. Тогда я сел и за два года написал этот путеводитель».
Встречей с Ахматовой заканчивается книга Одоевцевой. Автор относится к ней с величайшим почтением, но самой Ахматовой мемуары Одоевцевой не понравились.
«В книге Одоевцевой очень много ценного сказано о Гумилеве, Мандельштаме, Георгии Иванове — тех людях, которых автор хорошо знала, — продолжает Олег Лекманов. — Но в то же время я бы предложил к этой книге относиться как к беллетристике. Я не хочу обвинить Одоевцеву или ее защищать — она в этом не нуждается. Я показываю, что она иногда ошибается. Например, в разных редакциях своей книги она по-разному воспроизводит один и тот же монолог. Но ей это было нужно для того, чтобы было интересно, чтобы получился роман: молодая начинающая поэтесса, входящая в литературный мир: к ней быстро приходит успех, ее окружают самые лучшие, самые прекрасные люди этого времени, а ведет ее за руку обаятельный рыцарь — Николай Степанович Гумилев.
Ради того чтобы получился такой сюжет, она многое убирает, о многом не пишет — или пишет так, что мы не грустим, а улыбаемся. Конечно, она пишет и про голод и холод, но все словно окутано дымкой и смягчено — как трагедию мы это не воспринимаем».
Теперь вы сможете узнать, как это было на самом деле: профессор ВШЭ Олег Лекманов проштудировал все, написанное об этом времени и его героях. Это очень увлекательное чтение.
Под конец жизни Ирина Одоевцева вернулась в Петербург. Она умерла на родине и похоронена на Волковом кладбище. И вслед за Мандельштамом она и мы вместе с ней повторяем, как мантру:
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать!
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.