РГДБ подготовила выставку «Чуковский».


Выставка откроется 19 марта и будет работать до 31 мая

19 марта в Российской государственной детской библиотеке открывается выставка, приуроченная к 140-летию со дня рождения детского писателя, поэта, литературного критика, переводчика и журналиста Корнея Чуковского. В церемонии открытия экспозиции примет участие правнук классика отечественной детской литературы, журналист Дмитрий Чуковский.

На выставке, в частности, будут представлены редкие фотографии из архива семьи писателя, его книги, изданные в разные годы, и черновики самых известных произведений. Кроме этого, персонажи его сказок предстанут в иллюстрациях Игоря Олейникова, Вадима Курчевского, Николая Ремизова, Виктора Чижикова. Посетители также увидят рабочий кабинет Корнея Чуковского, интерьер которого будет воссоздан в экспозиции.
В интерактивных зонах по мотивам сказок «Краденое солнце», «Айболит», «Мойдодыр» и «Муха-Цокотуха» можно найти потерянное солнце, пройти лабиринт вместе с доктором и исполнить роль в теневом театре. С помощью необычного ростомера удастся сравнить свой рост с Бармалеем, Крокодилом и другими сказочными героями.

В мартовском номере «Читаем вместе» за этот года читайте большое интервью с зав. отделом Гослитмузея С.В.Агаповым о Корнее Чуковском как читателе «Читаем вместе с Чуковским». Вот отрывок из него:

— Давайте поговорим о Чуковском-читателе.

— Это был очень квалифицированный читатель. Он собирал книги еще до войны. Правда, библиотека 30-х годов не сохранилась. Все сгорело в войну. Из дневника Чуковского 24 июля 1943 года: «Был вчера в Переделкине — впервые за все лето. С невыразимым ужасом увидел, что вся моя библиотека разграблена. От немногих оставшихся книг оторваны переплеты. Разрознена, расхищена „Некрасовиана“, собрание сочинений Джонсона, все мои детские книги, тысячи английских (British Theatre), библиотека эссеистов, письма моих детей, Марии Б. ко мне, мои к ней — составляют наст на полу, по к-рому ходят. Уже уезжая, я увидел в лесу костер. Меня потянуло к детям, которые сидели у костра. — Постойте, куда же вы? Но они разбежались. Я подошел и увидел: горят английские книги и, между прочим, любимая моя американская детская „Think of it“ и номера „Детской литера-туры“. И я подумал, какой это гротеск, что дети, те, которым я отдал столько любви, жгут у меня на глазах те книги, которыми я хотел бы служить им».

Радость от прочитанной книги

— И все-таки он верил, что если растить детей с книгой, читать им хорошие стихи, они вырастут настоящими людьми?

— Показательно в этом плане письмо, которое написано в 1922 году в Петрограде. Оно адресовано Якову Петровичу Гребенщикову, библиотекарю, который спрашивает о роли книг. И вот что Чуковский ему отвечает: «Недавно больной я присел на ступеньки какого-то крыльца и с изумлением смотрел на тех новых и страшных людей, которые проходили мимо. Новые люди, крепкие, крепкощекие, с грудастыми и мясистыми самками. И в походках, и в жестах у них ощущалось одно: война кончилась, революция кончилась, давайте наслаждаться и делать детенышей! Именно для этих людей, чтобы они могли так весело шагать по тротуарам, декабристы болтались на виселице, для них мы воевали с Германией, убили царя, совершили кровавейшую революцию. Я был раздавлен. И вдруг во мне сказалось одно тихое слово: «книга». Конечно, еще многие из них не знают, что у них есть Пушкин и Блок. О, как изменится их походка, их взгляд, если эти люди пройдут, например, через Чехова. <…> Книги перерождают самый организм человека, изменяют его кровь, его наружность. Придите через 10 лет на Загородный, сколько вы увидите замечательных, истинно человеческих лиц!»

— Его самого, как он писал, спасла книга?

— Да, так и было. И Чуковский искренне считал, что книги перерождают человека, изменяют его состав крови, даже цвет глаз. Корней Иванович рассказывал, когда его несправедливо исключили из гимназии в Одессе, из пятого класса, все думали, что он погибнет. Он стал бравировать этим, сквернословить, бродяжничать. Все считали, что он катится по наклонной плоскости. Но спасла его книга.

В своих воспоминаниях о детстве Корней Иванович рассказал, как однажды пришел в гости к Борису Житкову. Они учились в одном классе гимназии и подружились. Корнея Ивановича поразила особая атмосфера в семье Житковых. «Что раньше всего полюбилось мне в квартире Житковых? – пишет Корней Иванович. – Это множество книг и журналов, прекрасная готовность хозяев поделиться прочитанной книгой с другими, чтобы книги не оставались ни одного дня без читателей». Он часто вспоминал об отце Бориса Житкова, который сразу же дал ему, едва знакому мальчишке, «Дон Кихота» с рисунками Доре. Эта вера, что книга может спасти, оставалась в нем всю жизнь. Чуковский сам всегда давал читать книги, расставался с ними. Были, правда, и исключения – это книги Некрасова, творчеством которого он занимался.

У него сохранялась потребность поделиться радостью от прочитанной книги с окружающими. Поэтому каждую книгу он читал не только для себя, но и отмечал то, что в последующем пригодится другим людям. Он прочитывал её сразу и как читатель, и как редактор, и как будущий издатель, пропагандист, просветитель, который эту книгу понесет людям.

Дети и книги

— Сколько всего книг было в его библиотеке?

— Около 6 тысяч томов. Каждый раз, когда мы изучаем библиотеку переделкинского дома, мы понимаем, насколько многогранен круг интересов Чуковского. Познания Корнея

Ивановича в литературе необыкновенно объемны. И не только в русской, но и в зарубежной, особенно англоязычной.

Корней Иванович – читатель уникальный. Потому что читая, он был одновременно редактором, литературоведом, ученым, но и будущим издателем. Всю жизнь он думал о том, как доносить литературу детям. Ведь его сказки написаны не просто для развлечения. В них он хотел объяснить ребенку, что такое поэзия, что такое ритм, размер. Он вводил в свои сказки цитаты из других поэтов. В «Крокодиле» есть цитаты из «Мцыри»: «О, этот сад, ужасный сад! Его забыть я был бы рад. Там под бичами сторожей Немало мучится зверей, Они стенают, и зовут, И цепи тяжкие грызут, Но им не вырваться сюда Из тесных клеток никогда». Есть цитаты из стихов Гумилева. Он приучал детей к тому, что в будущем, когда они столкнуться с настоящей поэзией, они с легкостью воспримут и примут в себя эти стихи. Он читал не только за себя, но и за всех нас. Мы все приняли восприятие Чуковского в некоторой части, читая его сказки, его сборники. Волшебные ритмы и удивительные герои прочно осели в какой-то дальней, «запасной» памяти у многих из нас. В нас любовь к поэзии, литературе, пришла от Корнея Ивановича тоже.

Корней Иванович говорил, что самая главная задача педагога – влюбить читателя в этого писателя. А дальше ребенок сам найдет себе книжки. И мы в музее пытаемся влюбить детей в Пушкина, в Некрасова, в Блока. Книга Чуковского о Чехове – это признание в любви уже старого человека к этому писателю. Он любил его всю жизнь. Эта книга вышла уже на закате его жизни.

Возьмем книгу Корнея Ивановича «Современники», где он рассказывает о тех людях, с которыми он дружил. Это уникальная книга. В ней он говорит не только о писателе, о художнике, но и о человеке. Если вы читаете о Блоке, вы узнаете его лирику, его интонацию и начинаете любить этого человека. Замечательно он написал о Некрасове. Прежде чем ребенку давать стихи Некрасова, нужно почитать статьи Чуковского о Некрасове – «Поэт и палач», «Жена поэта», «Кнутом иссеченная муза», где он рассказывает о трагической судьбе Некрасова. Если мы прочитаем эти статьи, мы безусловно, я на сто процентов уверен, полюбим этого писателя, и его трагический голос донесется до нас во всем объеме. Сейчас эти статьи переизданы в 15-томном собрании сочинений Чуковского, которое издала внучка Корнея Ивановича Елена Цезаревна Чуковская. Собрание сочинений стало доступно в интернете, внучка настояла на свободном доступе к ПСС Чуковского.

— Он читал много книг одновременно?

— Да, это нужно было ему по работе. Многие из книг его библиотеки с дарственными надписями. Вот надпись на «Опавших листьях» В.В.Розанова: «Nota Bene: Книги замечательных авторов и замечательные сами по себе критики должны покупать на собственные деньги. Что же это за любитель литературы (= критик), которому жаль на книгу и незатасканную мысль вынуть из кармана 2 р 50 к? “Да ты лучше не обедай, а купи стихов Лермонтова, песен Кольцова, Полежаева и Розанова”. Вот, молодежь, (и Корней Иванович Чуковский), слушай, что говорит Василий Розанов 59 лет)».

Чуковский не просто прочитывал книгу и откладывал ее. Он должен был с книгой пожить, подержать ее. Секретарь Чуковского Клара Израилевна Лозовская, которая водила здесь экскурсии, говорила, что когда Чуковский читал знакомые стихи наизусть, он всегда держал книгу в руке. И даже свои стихи. Еще она говорила, что какого бы формата ни была книга, она чувствовала себя в руке Корнея Ивановича уютно. Он ощущал книгу

очень тактильно. Ему нравилась книга, обложка, рисунки. Особенно рисунки к его сказкам Владимира Конашевича.

Он зовел уже в своем доме отдельный столик, и книги «жили» по году и больше на нем. И видно, что он брал их в руки, листал. Он думал над прочитанной книгой, она нужна была для того, чтобы проверить свои мысли. Это такая впечатлительная душа. Каждая прочитанная книга глубоко затрагивает его душу.

У него были дореволюционные издания, на которых он делал пометки. Корней Иванович вносил строки, где они были искалечены цензурой. Он отыскивал их по рукописям, вписывал, и такие книги он, конечно, хранил у себя в библиотеке.

Он говорил, что каждую свою книгу, которая выходит из печати, он тут же хочет переделать. На книгах, которые вышли, есть помета «М», иногда «Мой» — с пометками к следующему изданию. Есть книги, где целые страницы зачеркнуты и вставлены странички уже для следующего издания, полностью исправленные. К примеру, есть в его библиотеке такая книга о Чехове с подклеенными страницами.